Илья-премия


2009

НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ

  • 02.05.08. ПОЭЗИЯ
  • Елизавета Яровая (Москва). Мона Лида

    Родилась в Москве, училась в школе в городе Мурманске, недолго жила в Иерусалиме, студенческие годы провела в Москве, замуж вышла в Самаре, сына родила тоже в Самаре. Планирует поступление в литинститут.


    Bells and footfalls and soldiers and dolls
    Brothers and lovers she and I were
    Tori Amos, "Bells for her"

    I

    Как буквы складывались в рядочки, по всходам оценивался посев, так мать с отцом породили дочку, а дочь поразила всех.

    Непросто матери было с отцом, он до свадьбы был форменным стервецом, хотя и нескладным, почти нелепым, – крутил романы, не дуя в ус. А мама – умна, элегантно одета, – его любила настолько слепо, что аж до потери менталитета.

    Студентка, заканчивающая ВУЗ, отвлечься дабы, читала запоем за день по три научных труда. Потом сдавалась, шла на свиданье, куда полюбовник являлся с цветами, но, в конце проводив на обратный поезд, говорил: «мы вместе не навсегда». Это было всегда некстати к зачётам, и она в сердцах говорила: к чёрту! – и сама гнала его «уходи, уходи – сейчас. Если бросишь позже, говорила, – умру насовсем». Но сама-то – сохраняла надежду в больной груди. Злые мысли преследовали до дома, злые мысли окукливались в прихожей, приедались, замыливались. А потом он вдруг звонил. От подъезда, из автомата. Он звонил под предлогом: «Пойдём в кино?..».

    Было много шума, а толку – ноль, и доступных женщин кругом навалом, но он снова звонил, как ни в чём не бывало. Ну а что, если б вешаться собралась? Рыдала и думала: в этот-то раз – сама не вернусь, но, пожалуй, верну кольцо, как зацикленную вину.
    Но женское сердце, даже больное, пусть измученное, избитое молью – стучит, оживает в мгновение ока, хотя его рвали напополам назад всего лишь какой-то час.

    В мгновенья подобных любовных проталин, случавшихся сразу же после баталий,
    Она из золы восставала не ёкнув, она в кинозал врывалась, лучась.
    Под рёбрами резво о чём-то болтали обрывочки сердца: привет, червячок, а я – твоя задняя часть.

    II

    Если часто бить, если больно бить,
    там, где мягко было – растут мозоли.

    У неё глаза из воды и соли, но когда он входит, её знобит.
    Но когда он входит, она молчит и подол одёргивает забито
    Если вдруг не брошена, не забыта, то она доверит ему ключи.

    Обещала, лелеять не обижая; дорожить, хранить, не студить зимою,
    Обещала, что реками не размоет.
    Приносила клятву – беречь до жатвы, cохранить до самого урожая.
    Ведь ему – немыслимо – отказать:
    У него глаза как моря-заливы, словно спелые сливы – его глаза.

    И когда в неё, и когда в неё заронили косточку этой сливы,
    Она твёрдо задумала стать счастливой.
    Как залог, что косточка не сгниёт.

    III

    Любовь надёжна, как цианид, а в малых дозах хорош и яд: её не убило, и научило плевать на тёток велеречивых, но также и – верить во всё подряд.
    Настолько верить во всё, насколько гомеопатические настойки, могли бы беременность сохранить –
    до нужной даты, священной даты, дня «икс». Была бы она солдатом
    Небесной рати, отважной рати, и если недуг её был бы раненьем, –
    Посмертно приставили бы к награде.

    Не славы ради, но жизни ради жена ложилась на сохраненье.
    Она молилась, потом гадала, когда отчаивалась – рыдала
    В кулёчек с розовенькой тесьмой – он был роднее кулёчков с ватой.
    Уже уверовала в девятый, но всё закончилось на восьмой.

    Восьмой в тот год выпадал на лето.
    Назвали Лидой. Почти что Ледой.

    Ребёнком Лида была спокойным примерно месяцев до пяти.
    Не просто – тихим, а даже – очень. И мать старалась, что было мочи –
    цедить, отстирывать, кипятить.
    Настолько яро она боялась микробов, сыпи и сквозняка,
    Что подворачивала одеяло, и десять маечек надевала,
    И окна клеила, на века.

    И думала, думала, всё держась за сердце в горячечной темноте,
    Что эта дочка – последний шанс, единственный шанс заиметь детей.
    Такое вот следствие родов тяжких: в сто раз страшнее недосмотреть.
    Другие жаловались на растяжки, она – поседела за год на треть.

    IV

    Лидин папа – один из таких мужей,
    С которыми рядом робеют не только
    Женщины разного склада и толка,
    Но и девочки, девушки и старухи,
    На коленях скрещивающие руки,
    На момент ощутив себя неглиже.

    Я звонила Лиде, в процессе молясь,
    Чтобы он был подальше от телефона,
    Чтобы трубку на этот раз взял не он и
    Чтобы он не ответил хоть в этот раз.

    Он снимал, он снимал, он снимал нещадно,
    И с издёвкой просил: расскажи стишок,
    не за просто же так отдавать своё чадо!
    У меня потихоньку трещала башка,
    Я ему говорила, мол – нет стишка!

    Впрочем, фрейдова лошадь была только рада.
    «Хорошо, это будет в последний. Но впредь –
    По стишку за подзыв дочерей к аппарату!»
    Я читала тогда. Так и быть, мол, ладно.
    Хорошо он не знал, что я мучила прядь,
    Становилась то бледной, то ярко алой,
    И к концу разговора настолько устала
    Что виктимно заламывала суставы.

    Иногда он просил: почитай-ка мне про
    кареглазого милого оленёнка.
    Я в ответ – увы, но в моих стихах –
    одни кровища да расчленёнка.

    И порешили мы с ним на том,
    что я – патологоанатОм,
    который прикидывается поэтом.
    А он слишком стар, чтоб читать об этом,
    к тому же ещё и большой ханжа.
    Но, как отца своей лучшей подруги,
    я конечно же буду его уважать.

    Лидин папа огромен, густоволос и зорок.
    И совсем ещё молод: чуть-чуть за сорок –
    Это самое время творить уют.
    Изрядно измотанный в мелочных ссорах,
    Уставший от трещин, подтёков, засоров –
    Он завёл себе парочку розовых жабок,
    Говорит, они по ночам поют.

    V

    Любая грусть по весне светла, духовна любая снедь.
    Пришла пора городским цветам оттаивая яснеть.
    Тебе каких-то семнадцать лет, и горек запретный плод.
    Ты прячешься в мамин пуховый плед.
    Твой друг – словоблуд или рифмоплёт
    и – форменное трепло.

    В тебе и зёрна и плевела прекраснее в двести раз,
    Твой друг, которого ты привела к себе -- как веточку привила –
    Надёжно в тебе погряз.

    Попробуй сказку в кулак сожми – раскрошится вся в труху.
    А ты – манящая, как жасмин, трезвящая, как тархун.

    Физалис розовые плоды развесит под потолком,
    Он будет снизу смотреть, а ты
    Лозой обовьёшь балкон,
    Слегка склонишься, откинешь прядь, пошлёшь ему поцелуй,
    И он отправится с ним гулять,
    смакуя как пастилу.

    Зажжётся лампочкой в сотню ватт –
    И станет кругом светло.

    Соседи будут переживать,
    Стучать в потолок метлой,
    Поднимутся выспросить про цветы,
    И что за хмельной кутёж.

    Откроют дверь, а за дверью – ты –
    жимолостью цветёшь.

    VI

    Что сказать на это не знаю, вздохнуть не смею,
    А под гомон с нею, под ручку с нею –
    Тот самый юноша. Он давно ж ей
    Проник в межрёберье да межножье,
    С ними всегда – бесконечно срастаешься,
    А потом чуть расслабишься – и растаешь вся.

    И куда ж его деть потом, такого скабрезного, такого капризного?
    Как миловаться с таким непризнанным,
    уживаться с чуждой мировоззренческой призмою,
    и не брезговать?

    Лида стоит в коридоре, воинственна и пьяна,
    У мамы нет сил с ней спорить, у мамы болит спина.
    Я хватаю Лиду за локоть, а мама вздохнула и вышла, у мамы шаги легки,
    Но так тяжела эта лёгкость, что кажется, будто слышно, как хрустнули позвонки.

    VII

    Когда от них уезжала Лида,
    Они звонили – скорей для виду,
    Меня расспрашивали шутя.
    Подспудно слышалось: ну соври же,
    Ведь мы не хотим ни за сто коврижек
    Знать, кто там пялит наше дитя.

    Сквозь смех струился смертельный яд,
    Но я не жалуюсь и не ною,
    Любовь к тебе как ничто иное
    Помогает врать, когда говорят:
    «А ведь правда, что Лида была с тобою?» –

    «Ну конечно же, Лида была со мною.
    Мы с ней вместе ходили в Охотный Ряд»

    VIII

    Что же делать мне – отодрать тебя от холста,
    Пополам сложить и запрятать в надёжный сейф,
    Чтобы больше никто не скомкал, не распластал,
    Не измял, не испортил, не перепачкал всей?

    Сохранить неприкосновенной, отдать в музей,
    Допускать к тебе только родственников и друзей?
    Чтобы в главном зале каменным монолитом
    Возвеличилась непорочная Мона Лида.

    Заточить бы тебя в потаённые закрома,
    Где была нестрашна бы и ядерная зима,
    Чтобы силы времени, заново мир кроя,
    Сохранили твои несглаженные края.

    Через сотни лет всё рассыплется по кускам,
    Обратится слоями инея и песка,
    Но тебя ничто не разрушит, не разгромит,
    Потому что ты будешь надёжнее пирамид.

    А ещё через век пыль развеется, и путями
    Неизведанными нагрянув, инопланетяне
    Обнаружат под звёздным небом иней и тьму,
    И улыбку твою, не подаренную никому.

    IX

    Заберёт в коллекцию частную принц какой,
    У которого есть полцарства и белый конь.
    Я скажу ему, что мне грустно с ней расставаться –
    «Приносите её раз в месяц для реставраций».
    Ну а тех, кто приходит с ослами, я прочь гоню.
    Потому что принцев мы меряем по коню.


    Произведение вошло в лонглист конкурса. Номинатор - Точка Зрения: современная литература в Интернете
    © Елизавета Яровая. Мона Лида

15.04.11. ФИНАЛИСТЫ конкурса-акции "РУССКИЙ ХАРАКТЕР: НОВЫЙ ВЗГЛЯД" (публицистика) - в рамках Илья-премии:: 1. Кристина Андрианова (Уфа, Башкирия). По дороге к надежде, записки. 2. Вардан Барсегян (Новошахтинск, Ростовская область). Русский дух, эссе. 3. Оксана Барышева (Алматы, Казахстан). Верность родному слову, эссе. 4. Сергей Баталов (Ярославль). Воспитание характера, статья. Уроки рыбьего языка, или Дао Иванушки-дурачка, эссе. 5. Александр Дудкин (Маза, Вологодская область). Болезнь роста. Лишь бы не было войны. Бессмысленная беспощадность. Коллективизм индивидуалистов, заметки. 6. Константин Иванов (Новосибирск). Конец русского характера, статья. 7. Екатерина Канайкина (Саранск, Мордовия). Русский характер, эссе. 8. Роман Мамонтов (Пермь). Медный разрез, эссе. 9. Владимир Монахов (Братск, Иркутская область). Доморощенная сказка про: русское "можно" и европейское "нельзя", эссе. 10. Евгений Писарев (Тамбов). Зал ожидания, заметки. 11. Дмитрий Чернышков (Бийск, Алтайский край). Спаситель №25, эссе. 12. Галина Щекина (Вологда). Размышления о русском характере, рассказы. Конкурс проводится Фондом памяти Ильи Тюрина, журналом "Журналист" и порталом для молодых журналистов YOJO.ru. Окончательные итоги конкурса будут подведены в Москве 14-15 мая 2011 года – в рамках литературных чтений "ИЛЬЯ-ПРЕМИЯ: ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ".


ПРОЕКТЫ ЛИТО.РУ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ: Современная литература в Интернете
РУССКИЙ ЭПИГРАФ
Литературный конкурс "БЕКАР"
Имена Любви
Сатирикон-бис
Дорога 21
Шоковая терапия

Кипарисовый ларец
Кирилл Ковальджи
Памяти А.И.Кобенкова
Дом Ильи

ССЫЛКИ

ремонт замков дверей срочно, ремонт замков abloy
В рассрочку без процентов прихожие в Екатеринбурге
Выгодное предложение:artlantis render дешево
инструмент санкт петербург




 

© Фонд памяти Ильи Тюрина, 2007. © Разработка: Алексей Караковский & студия "WEB-техника".