Илья-премия


2009

НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ

  • 27.04.07. ПОЭЗИЯ
  • Артём Прояев (МО, город Московский,). Письма в Лапландию

    Пишу с 19 лет. Публикации в ежегодном альманахе «Вавилон», выпуск № 10, журнал «Московский вестник», сборник «ТЕРМИТНИК поэзии», вып. № 5. У меня как у акына — что вижу, то и пишу, только это видение не картинок, а ощущений. Внутренности в стихотворной форме.


    ПИСЬМА В ЛАПЛАНДИЮ

    Письмо первое. Ветка сушеного ягеля



    здравствуй, Принцесса, здравствуй, моя хорошая,

    первые письма твои пришли в начале апреля лишь,

    хочется верить, что ты ещё ждёшь меня,

    я заберу тебя, как только стихнут метели и



    я храню твой подарок — веточку ягеля с севера,

    бусы на шее — под цвет моих глаз — янтарные.

    чёрные волосы, радужки пронзительно — серые.

    колкая нежность снега рассыпана тротуарами.



    в музыке ветра зимнего, в оконном скрежете —

    на витражах — метели, олени в саночках...

    вспоминаю тебя всё чаще, а вижу — все реже и

    сижу в одиночестве — жгу гвоздичные палочки.



    Письмо второе. В чернильнице ночи


    олень макает ветви рогов в чернильницу ночи.

    житель страны Лапландии знает язык снега.

    а я знаю — у тебя от меня будут две доче-

    ри: ветер сказал об этом, когда долетел до брега.



    самое дно твоих глаз — чайки, и море плещется,

    голос зимы грустит, пробует песню длинную,

    кожу белит, заостряет лицо — стал ещё резче я.

    в голове непогода — молнии, мыслей линии.




    Письмо третье. Север в тебе


    знала бы ты, принцесса, как бессильно я

    руки сжимал в кулаки, вспоминая, принцип:

    север в тебе, северная, надоело быть сильным мне —

    томно-тоненьким, маленьким, нежным принцем.



    надоели гитары, гетеры, сладкие ночи, гейши и

    это южное солнце, скрадывающее силуэты, тени.

    лихорадочно брежу зимой, и слова нежнейшие,

    с губ слетают снежинками — я её и твой пленник.





    Письмо четвертое. Снегопады



    лапландка сказала, что на днях занесло дороги,

    что лопата не в силах соревноваться в скорости

    с монотонностью снегопада, что застрянут дроги,

    что олени падут без ягеля — и это всё колкости,


    насмешки небес.


    ПЕСОЧНЫЙ КЛОУН

    Я клоун,

    Склонившийся в полупоклоне,

    Я слеплен неопытной детской ладонью,

    Стою и смотрю как стремительно тонут

    Крупинки песка в набегающих волнах,

    Как чайка, спикировав с низкого неба,

    Рисует узор над морским мелководьем,

    Как барышня жертвует морю монетки,

    Надеясь вернуться...



    ...Надеясь проснуться однажды от ветра,

    Что выдохом мятным целует колени,

    Шепча, что минувшее — горестный сон,

    Что есть только море и это мгновенье,

    И пустоши вереска там, за песками,

    И клоун, что робко разводит руками,

    Прервав церемонный свой полупоклон.



    * * *

    Парфюмером стану на линии майских гроз

    И запретным грехом твой разум заполоню.

    Я циничный любитель твоих кокаиновых поз.

    Я стальная иголка, сверкающий нэцке-ню.



    А иголка запуталась в водорослях-волосах,

    Осветила вены, и накрыло морской волной.

    Я играю честно, я делаю ставки, и на тебя

    Я готов поставить, но переполнен кон.



    Засыпаю, замеченный в склонности к tete-a-tete,

    Просыпаюсь на простыни перечитанный по губам.

    Что написано тушью по шёлковой белизне,

    Ранним утром читается как «good bye».



    Мыслеобразы вьются, сшиваются в гобелен,

    Кокаиновый пленник старинного замка Иф.

    Морем пахнет из снега, и «да» означает «нет»,

    И ни дня без дозы. Проклятая «с`est la vie».



    ГОРЛО

    давно уж в твоей акварели стёрлись

    цветные полоски. в открытом горле

    бесчинствует ветер, как шах на ложе,

    пугая наложниц рисунком кожи,

    бессмысленным взглядом, взлетевшей бровью,

    грозящий летальной потерей крови.



    открытое горло — давно известно —

    любимое бритвой и ветром место.

    и двигаясь медленно, шаг за шагом,

    скрываешься в комнате. тонкий шарфик

    послужит надёжной бронею. впрочем,

    не стоит об этом — читай меж строчек.



    затворником — ветром в закрытом теле

    глухого колодца пробелов — знаков

    скитаешься. шаху шелками стелешь

    могилу — постель. обрастаешь накипь —

    ютишься в моём воспалённом горле,

    клокочешь — бурлишь виновато — нежно.



    боюсь расколоться. впиваюсь в город,

    сшиваю по схеме каналы. между

    обводным и мною боюсь утонешь:

    цепляйся за бледность остывших красок,

    взрывая колодцы. забудешь — вспомнишь

    захочешь — и с города снимешь маску.



    Ливень лиловых лилий

    ливень лиловых лилий

    смородиновым соком стекает в стакан,

    барабанит по крыше.

    кот в котомке мяукает томно —

    приснились мыши.



    больнично — солнечно,

    зрачки — точно точки

    в радужной оболочке.



    звуки грома — симфонии палиндромы.

    синдромы простуды лечатся ромом,

    чаем с вареньем — по воскресеньям.



    ничья — ночью, моя — в мае.

    совсем замаялся с переводами,

    вечерними встречами с

    между-на-род-ны-ми уродами.

    устал очень.



    листочки истории болезни —

    кусочки портрета для психиатра.

    фигура высшего пилотажа — «в бочку» —

    предел мечтаний пьяного авиатора.



    оступился, наступив на шнурок.

    вдох-выдох... ок.



    застрять костью

    прорасти тростью

    бамбуковой

    подошвой нубуковой

    заглавной буквой

    строчкой главной

    словом — оловом

    в тебе

    ливень лиловых лилий.


    ДОЖДЛИВО-СОННОЕ


    терял надоевшие маски, впивался в чужие запястья,

    зубами на коже рисуя резные браслеты укусов,

    тетрадку ладоней раскрасил кусочками счастья —

    в коробке для ценного хлама давно уже пусто.



    дождит, барабанит по жести — промокшие крыши

    прорезали сумрак блестящей и тонкой цепочкой.

    шуршание капель сквозь крепкие сны еле слышно,

    и звук растворяется в чёрной чернильнице ночи.



    лишь звёздные пчёлы накрыли цветок небосвода —

    пыльца полумесяца, хмель утомлённого солнца,

    и в небе пульсируют молнии — рваная тёмная тога —

    как будто запаянный в колбу серебряный стронций.



    а сны, дорогая моя, в непогоду особенно ярки:

    цветные крупинки песка, отголоски дождей, и

    (ты пьёшь меня жадно, становится сухо и жарко)

    бумажный корабль, исчезающий в море надежды.




    НАСТРОЕНИЕ ЦВЕТА ОСЕННЕГО НЕБА

    1.



    когда ливень размоет и контуры тела, и профиль,

    и бездонный стакан опрокинет котёнок-цунами:

    горизонт захлебнётся — он станет похожим на кофе,

    взбудораженный ложкой, поднявшейся бурей в стакане.



    смяты простыни слов, и в квадрате тетрадной страницы,

    в клетках чёрточек — палочек бесится рыжее солнце,

    запах спелых плодов и лиловая грусть медуницы —

    в океане течения памяти — банки, и лоцман



    пригодится... седой, в полосатой тельняшке из ливня,

    в бескозырке небес — фанатичный чудак, непоседа.

    исчезает корабль — и в сплетении ломаных линий

    остаётся моё настроение цвета осеннего неба.



    2.



    ты взлетаешь над городом, будто не кислород, а гелий

    наполняет воздушные шарики разноцветных, по-осеннему лёгких

    листьев, и костяшки пальцев пересчитывают дни недели.

    квадраты намокших парков, треугольные шляпы клёнов



    отвесом капель, линейкой ливня меряет человек в бейсболке

    с пропеллером — (сказочник — Карлсон, которому даже крыши

    идеально подходят для жизни); ветер звенит по стёклам — осколки

    лета разлетелись от взмаха хвоста пробежавшей пугливой мыши.



    тишина... монотонной пластинкой ливня заглушается даже шорох,

    маятник замедляется и впадает в спячку, чувствуя близкую зиму,

    на плите остывает глинтвейн... бормотания человека за шторой

    напоминают исповедь маски из раскрытого романа Мисимы.


    НЭЦКЕ-НЮ



    на тонком клинке, направленном в сердце неба,

    блестя изнутри серебром — дождевые капли.

    раз где-то есть дождь — вероятно, прозрачный невод

    распорют ударами гибкие молнии-сабли —



    небесные цапли... сравненье, поверь, уместно

    ведь лента, бьющая сверху, быстра настолько,

    насколько внезапна... и вспышка металла вместо

    хмельного рассвета вопьётся в глаза иголкой.



    удар... покрываюсь густой позолотой боли

    и застываю на полке простым деревянным нэцке.

    сентябрь представляет меня в незавидной роли



    нагой статуэтки твоих бесконечных коллекций».



    «DAIME BLOND»


    I.

    запах ангела — «Daime Blond»:

    белая замша на белой коже,

    трубка с вырезанным «алло» —

    золотисто-пустое зло,

    мне казалось, что мы моложе.



    в половину второго,

    в гололёд на дорогах,

    в пробках на поворотах

    просто любить, с кого-то

    скалывая льдинки

    в заключительном поединке

    с вечностью,

    слышишь, детка? она шариком мечется

    в рулеточном маленьком лабиринтике.



    перемигивание светофоров,

    край неба вспорот —

    знакомый ангел махнул крылом,

    город, как снежный голем.

    II.

    белые начинают и выигрывают —

    белогривые кони несут галопом

    белобортую ладью по доске неба,

    останавливаются, замирают,

    королева-метель с царственной

    неторопливостью входит в город.

    город вздрогнет, возомнив себя Троей,

    треугольником, в который вступают трое

    и все как один — герои.



    белые играют, не могут остановиться,

    наступление продолжается по всему фронту:

    на затерянной в тундре полярной станции

    снегири готовятся к капитуляции.

    полярники — к эякуляции.



    III.

    белыми генами заложим жизнь

    мы — зимородки — живородящие —

    живоболящие — живобродящие

    ждут пули в дуле,

    тихо тлеет запал.

    пали! выстрел —

    кто на кого запал?

    нули на нули

    умножая, делим.

    жив?

    но витражи

    не отражают снега, и тот засыпал

    вены, первые этажи.



    в раковине ли, в вине —

    никому не слышно,

    как умирают во мне

    пьяные вишни,

    как в пустоту падает

    далай-лама,

    как накрывает грусть

    двух наркоманов.


    Произведение вошло в лонглист конкурса. Номинатор - ИнтерЛит. Международный литературный клуб
    © Артём Прояев. Письма в Лапландию

15.04.11. ФИНАЛИСТЫ конкурса-акции "РУССКИЙ ХАРАКТЕР: НОВЫЙ ВЗГЛЯД" (публицистика) - в рамках Илья-премии:: 1. Кристина Андрианова (Уфа, Башкирия). По дороге к надежде, записки. 2. Вардан Барсегян (Новошахтинск, Ростовская область). Русский дух, эссе. 3. Оксана Барышева (Алматы, Казахстан). Верность родному слову, эссе. 4. Сергей Баталов (Ярославль). Воспитание характера, статья. Уроки рыбьего языка, или Дао Иванушки-дурачка, эссе. 5. Александр Дудкин (Маза, Вологодская область). Болезнь роста. Лишь бы не было войны. Бессмысленная беспощадность. Коллективизм индивидуалистов, заметки. 6. Константин Иванов (Новосибирск). Конец русского характера, статья. 7. Екатерина Канайкина (Саранск, Мордовия). Русский характер, эссе. 8. Роман Мамонтов (Пермь). Медный разрез, эссе. 9. Владимир Монахов (Братск, Иркутская область). Доморощенная сказка про: русское "можно" и европейское "нельзя", эссе. 10. Евгений Писарев (Тамбов). Зал ожидания, заметки. 11. Дмитрий Чернышков (Бийск, Алтайский край). Спаситель №25, эссе. 12. Галина Щекина (Вологда). Размышления о русском характере, рассказы. Конкурс проводится Фондом памяти Ильи Тюрина, журналом "Журналист" и порталом для молодых журналистов YOJO.ru. Окончательные итоги конкурса будут подведены в Москве 14-15 мая 2011 года – в рамках литературных чтений "ИЛЬЯ-ПРЕМИЯ: ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ".


ПРОЕКТЫ ЛИТО.РУ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ: Современная литература в Интернете
РУССКИЙ ЭПИГРАФ
Литературный конкурс "БЕКАР"
Имена Любви
Сатирикон-бис
Дорога 21
Книгоиздание
Шоковая терапия

Кипарисовый ларец
Кирилл Ковальджи
Памяти А.И.Кобенкова
Дом Ильи

Происшествие
Каникулы
Каренина

Наш выпуск
Студия WEB-техника
Цветной бульвар

ССЫЛКИ

Ссылки





 

© Фонд памяти Ильи Тюрина, 2007. © Разработка: Алексей Караковский & студия "WEB-техника".