Илья-премия


2009

НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ

  • 10.04.07. ВНЕ КОНКУРСА
  • Диана Биккулова (Уфа). Съесть собаку на Гришковце

    Родилась в Уфе в 1987 году. Занимается классической музыкой, играет на флейте, но интереснее всего для неё - изменчивый мир театра. Магия театра, музыки и слов. Вот, пожалуй, треугольник отношений, выстраивающий сейчас биографию Дианы.


    Лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать




    Пьесы Гришковца можно (и нужно)
    купить, прочитать, положить на полочку и забыть, как это и произошло в начале со мной.
    Такой вот вполне простой набор физических действий. Практически закономерный, с вашего позволенья.
    Почему? Хотя бы потому, что тексты Гришковца не являются самоценной литературой. Более того, чтение их не доставит литературным гурманам ну никакого удовольствия (тут можно с раздражением сплюнуть, если вы причисляете себя к гурманам театральным), а кому-то, возможно, они покажутся просто безудержным графоманством непрофессионала.
    … Тут почему – то сразу вспоминается очевидная беспомощность его извечных многоточий.
    Так же «беспомощны» постоянные повторы отдельных словечек и фраз, претендующие на изображение «обычной», точнее, обыденной человеческой речи, и призванные, видимо, добавлять «натуральной» путаности к исповеди лирического героя.
    Такой вот графоман, изображающий графомана, но при чём здесь литература.
    Чуть позже возникает резонный вопрос о совпадении автора и героя, точнее, о степени автобиографичности написанного. А степень эта на первый взгляд кажется высокой до неприличия.
    Герой Гришковца это практически всегда мужчина средних лет (то есть, примерно его возраста), вполне вроде бы «состоявшийся» в жизни, то есть, с честью (до поры до времени) выполняющий свою социальную функцию.
    Он (Гришковец? Автор? Герой?) умён, точнее, неглуп, а главное – это человек, поразительно вчувствовавшийся в жизнь, пронзительно ощущающий всё, что с ним происходит, вплоть до мельчайших и ну совсем уж проходных событий и ощущений, да и других (зрителей, в данном случае) заставляющий это «прочувствовать».
    Вот это самое «Я – есть» лейтмотивом проходит через все произведения автора, причём ощущение собственного бытия невероятно обострено, как это чаще всего бывает в только в детстве, а потом заглушается совершенно другими «значимыми» вопросами.
    Но одной только экзистенциальной тоски мало для хорошего литературного произведения, нужно что-то ещё, сообщаемое тексту мастерством автора. Этого «чего-то» в самом тексте (по крайней мере – для меня) не нашлось.
    «Человек – оркестр» Гришковец – это явление, но не литературного порядка. Точнее, не литературного, а театрального.
    Но понять это можно, скорее всего, только посмотрев его спектакли.

    ( и вот я смотрю в записи спектакль «Как я съел собаку»)
    ...Темно. Сценографом выступает сам Гришковец, и возможно, поэтому на сцене почти ничего нет. Ярким светлым пятном – корабельный канат, расстеленный на полу, и «мешающий» глазу зрителя так же, как он мешает главному герою передвигаться по сцене. Это своего рода – воплощение тяжести и неотступности прошлого, того времени в жизни героя, когда можно было и собаку съесть.
    Стул. Ведро рядом со стулом (его назначение выяснится позже). Всё.
    И – незнакомый и пока ещё совершенно безразличный нам человек, в течение двух с лишком часов рассказывающий настолько сокровенное, что мы, пожалуй, не ожидаем услышать подобного и от близких друзей.
    На протяжении всего спектакля меня преследовала мысль о возможной идентичности героя и автора, которая возникла ещё при чтении пьесы, но теперь ответ (и это удивляло) был скорее отрицательным. Потому что человек, находящийся на сцене, уже не был ни Гришковцом, ни даже автором, а был это простой русский моряк, тот самый, и сразу становилось понятно, что он-то, ну конечно, защитил бы родину, если бы дала она ему хоть малейший на это повод. Но повода в мирное время вот как-то не нашлось, и поэтому не было ничего, что бы оправдывало бесконечную муштру, драянье палубы по нескольку раз в день, хотя хватило бы и одного, и прочего унижения человеческого достоинства.
    Кто был виноват? - снова и снова мучительно задаёт себе вопрос герой. Ну ясно же, что не несостоявшаяся война... Так как люди тоже не были ни в чём виноваты, то «виноватыми» стали бабочки, которые просто слабей. Убийство бабочек это тоже своего рода поедание собаки, поступок, не оправдываемый нормальной (то есть – гражданской) жизнью, и поэтому неотвязно напоминающий о себе.
    Герой Гришковца в этом спектакле это человек, словно безнадёжно застрявший между двумя мирами, ни одному из которых он уже не принадлежит полностью - служба на пресловутом Русском Острове настолько изменила его восприятие, что при возвращении «домой» вдруг оказывается, что и дома-то нет, а если и есть, то находится этот дом в ещё более давнем прошлом, чем даже Русский Остров (который, есть, наверно, в жизни каждого человека, и у каждого свой). Сценическое пространство в этом случае являет собой своеобразный мост между Домом (который уже не дом) и Кораблём (который домом не может быть по определению), и его функции меняются в зависимости от хода действия.
    Скажем, сцена плавно превращается в палубу, когда герой демонстрирует пресловутый обряд (как ещё назвать действие, не имеющее практической необходимости) «вылизыванья» палубы (вот оно, предназначение ведра!), или же она может играть роль дороги, по которой ведут в школу первоклассника...

    Закончив свою длинную исповедь, герой взваливает на себя корабельный канат и медленно уходит, унося таким образом тяжёлый груз - своё прошлое - с собой. Немало озадаченный увиденным и прочувствованным зритель вынужден совершать примерно то же самое.


    Произведение вошло в лонглист конкурса. Номинатор - Русский Эпиграф
    © Диана Биккулова. Съесть собаку на Гришковце

15.04.11. ФИНАЛИСТЫ конкурса-акции "РУССКИЙ ХАРАКТЕР: НОВЫЙ ВЗГЛЯД" (публицистика) - в рамках Илья-премии:: 1. Кристина Андрианова (Уфа, Башкирия). По дороге к надежде, записки. 2. Вардан Барсегян (Новошахтинск, Ростовская область). Русский дух, эссе. 3. Оксана Барышева (Алматы, Казахстан). Верность родному слову, эссе. 4. Сергей Баталов (Ярославль). Воспитание характера, статья. Уроки рыбьего языка, или Дао Иванушки-дурачка, эссе. 5. Александр Дудкин (Маза, Вологодская область). Болезнь роста. Лишь бы не было войны. Бессмысленная беспощадность. Коллективизм индивидуалистов, заметки. 6. Константин Иванов (Новосибирск). Конец русского характера, статья. 7. Екатерина Канайкина (Саранск, Мордовия). Русский характер, эссе. 8. Роман Мамонтов (Пермь). Медный разрез, эссе. 9. Владимир Монахов (Братск, Иркутская область). Доморощенная сказка про: русское "можно" и европейское "нельзя", эссе. 10. Евгений Писарев (Тамбов). Зал ожидания, заметки. 11. Дмитрий Чернышков (Бийск, Алтайский край). Спаситель №25, эссе. 12. Галина Щекина (Вологда). Размышления о русском характере, рассказы. Конкурс проводится Фондом памяти Ильи Тюрина, журналом "Журналист" и порталом для молодых журналистов YOJO.ru. Окончательные итоги конкурса будут подведены в Москве 14-15 мая 2011 года – в рамках литературных чтений "ИЛЬЯ-ПРЕМИЯ: ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ".


ПРОЕКТЫ ЛИТО.РУ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ: Современная литература в Интернете
РУССКИЙ ЭПИГРАФ
Литературный конкурс "БЕКАР"
Имена Любви
Сатирикон-бис
Дорога 21
Книгоиздание
Шоковая терапия

Кипарисовый ларец
Кирилл Ковальджи
Памяти А.И.Кобенкова
Дом Ильи

Происшествие
Каникулы
Каренина

Наш выпуск
Студия WEB-техника
Цветной бульвар

ССЫЛКИ

Ссылки





 

© Фонд памяти Ильи Тюрина, 2007. © Разработка: Алексей Караковский & студия "WEB-техника".