Илья-премия


2009

НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ

    • 10.05.08. ПОЭЗИЯ

Михаил Калинин (Череповец). Во мне умирает  поэт

Родился и вырос в Череповце. Пишет с детства Учится на 2 курсе журналистики (филфак ВГПУ) Имеет изданную книжку "Пунш и фейрверк." В подборках более поздние стихи не вошедшие в книгу - "во мне умирает поэт" и "регби под регги"


Во мне умирает поэт

Во мне умирает поэт.
Наверное, корчится в муках...
Теперь я простой человек.
Теперь я не в рифмах, а в брюках.

Во мне умирает поэт.
Уродливо и безответно -
он жаждет кричащих газет
и дела под грифом "секретно"!

Он хочет хотя бы куплет!
Две трети его! Полкуплета!
Во мне умирает поэт,
а мне как-то не до поэта...

Во мне умирает поэт,
кривляясь на остром моменте,
и хочет, чтоб весь белый свет
сошёлся на мёртвом поэте!

Во мне умирает поэт.
Точнее сказать, подыхает.
Под маской придуманных бед
он ждёт чьих-то слёз и не знает:

Маршрут типа "зал-туалет"
не очень-то и поэтичен...
Во мне. Умирает. Поэт
по-детски капризен и взвинчен.

Квартира закутана в плед
из старых ковров и обоев.
Во мне умирает поэт,
желая, чтоб умерли двое.

Ничто не пылает в огне,
и хочется думать о лете.
Поэт умирает во мне,
а я торжествую в поэте.

Во мне умирает поэт,
но всё же кричит "До свиданья!"
в надежде услышать ответ
на рвущие сердце страданья.

А я забываюсь во сне.
Мне снятся банальные вещи.
Поэт умирает во мне
всё яростней, жёстче и хлеще!

Во мне умирает поэт,
стреляясь, уродуя руки,
а я завершаю обед,
мусолю житейские штуки...

Приставил к виску пистолет,
удавку сжимает в ручонках -
Во мне умирает поэт,
зарёванный, словно девчонка.

А мне уж почти двадцать лет,
а он всё такой же мальчишка!
Во мне умирает поэт.
Наивно, как в пафосных книжках.

Во мне умирает поэт.
Наигранно и неумело...
И даже когда его нет,
всё прежнее в общем и целом:

мой детский портрет на стене,
на ужин - пюре и котлеты...
Поэт умирает во мне,
как все молодые поэты.

19 июля 2007г.

Тяжёлые дни

В тяжёлые дни
нельзя оставаться одним...
В тяжёлые дни ты, конечно, останешься с ним...
Эта мысль ещё тяжелей и несносней тогда.
В тяжёлые дни болетворнейше быть одному!
В тяжёлые дни тяжко думать, что ты не одна.
В тяжёлые дни ты легко уходила к нему...

Тяжёлые дни вряд ли смоют любовную гарь
и потушат пожар опалённых сердечных субтропиков...
...Как хотят заменить анальгетик на прелесть наркотиков,
так и я бы хотел заменить июль на сентябрь.

Отрепок души к мокрым тучам иглою пришит...
Водосток захлебнулся дождём и блевал на цветы...
А моя голова, как никчёмный китайский кувшин,
не вмещает в себя больше литра сточной воды...

В тяжёлые дни даже мысль о тебе тяжела!
Ты теперь не одна... и, наверно, тебе повезло...
Я не рад за тебя. Я желаю тебе только зла.
Я желаю любви, ведь любовь - наивысшее зло.

Июль, 2007г.

День гнева

Я стою в этой злобе по локоть.
Я смываю с себя эту слизь.
Я хочу вдыхать эту копоть.
Я хочу просрать эту жизнь.

Мой овал черепной коробки -
в трёх словах на десяток глав...
Я хочу нажать красные кнопки
этих ядерных сверхдержав!

Это солнце похоже на спрута.
Это солнце, как осьминог!
Я любовь и ненависть спутал
и запутал в тугой клубок.

Я запутался.
Я свернулся.
Я упал.
Я скрутился в спираль.
Угрожающе изогнулся,
как асфальтная магистраль...

Я хочу сорвать это тело,
этот голос в костях лица!
Я хочу дойти до предела!
Я хочу дойти до конца!

7 сентября 2007г.

***

Лучами исколотый воздух
синеет, как вена «торчка».
На пластыре перекрёстка
Вползают в окружность зрачка

субтильные светофоры –
исчадья ментовского зла…
Завяли в саду помидоры,
а сука-любовь не прошла.

И люди спешат на работу.
Буднично-ранний подъём.
И едет Амур с пулемётом
на облачном танке своём…

И в офисных зданиях душных
уже запланирован взрыв.
И души разрушит из пушек
гремящее небо весны…

Смотри, чтоб тебя не задело,
и бронежилет приготовь:
сегодня проходят расстрелы,
сегодня стреляет любовь…

***

Дожди слизали снег, как крем-брюле.
Все тропки к счастью хлюпают сопливо.
Неладное творится на земле,
а мне ничуть, признаться, не тоскливо.

И где лежит, никак не отыскал,
со сказками не начатая книга!
Гитару на кифару поменял…
Ликуй Орфей! Воскресла Евридика!

Прекрасное сегодня для меня!
И только я сегодня, как навечно, –
таскающий каштаны из огня!
Здесь тоже, право, важно не обжечься…

Увы…
О, вы!
Легко – глаза в глаза?
Сегодня – нет. Но если я не с вами,
заматерятся даже небеса!
Там вынесут святых вперёд ногами!

Ой, не гневите пасмурных небес!
Мне подарите
до ухода в «минус»
хотя бы что-то вроде sms…
С интервалом в три-четыре minutes…

***

Я напросился
на смешное клеймо.
Теперь я посмешище и охламон…

Таким я побыть не хотел никогда,
но всё же случилась такая беда.

Я мерзко об трафарет размозжён…
Не должен смущаться, но всё же смущён…

Ты мне улыбаешься
или не мне?
Куда ты летишь
на ушастом слоне?

Неужто, волшебная, трачу себя
на сны, где об этой утрате скорбят?

Я жил, но хотелось чего-то ещё…
Искомо, что ищешь, а не то, что нашёл…

Четвёртый Черновик

Стало раньше темнеть, но от этого ран не уменьшилось,
просто раны такой темнотой, как бинтом, забинтованы.
А мечтатели не на гвозде, а на радуге вешались,
ведь мечтатель - не только красиво, но и рискованно.

Анорексичный светильник пялится в самое личное.
Он узнал обо всём, и скрывать уже, в общем-то, нечего...
Я живу без тебя. Не курю и не чиркаю спичками.
Я живу без проблем и без вечного поиска вечного.

И не ползает свет рядом с тенью моей недоразвитой,
и не ищет мой лекарь недугов первичные признаки...
У меня поселились в дому василиски и аспиды.
У меня обустроились в сердце фантомы и призраки.

Черновик с очень чёрной судьбой отправляется в мусорку.
И какой он по счёту - теперь даже думать не хочется...
Я живу без тебя, улыбаюсь и слушаю музыку...
Черновик то ли скомкан рукой, то ли плачет и корчится...

***

Чудовища
и красивые психопаты
сокровища
меняют на лопаты,
идут зарывать во дворе мою повесть,
в которую вложены сердце и совесть...

В сущности это не так уж и важно...
Я вдоль забора брожу бесшабашно,
а за забором идёт погребенье -
чудовища в яму бросают творенье.

Красивые психи хватают лопаты...
Они рыли яму не ради зарплаты -
они за идею.
И хата их с краю...
А я стервенею.
Я умираю...

Бульон из бульдога

Позволь поцеловать тебя в щёку.
Позволь легонько сжать твою руку...
Тебя скормлю я злому бульдогу,
тебя продам я лучшему другу...

Тебя в гнилые шашни сведу я,
тебя я помещу в лепрозорий...
Не обижайся, милая, всуе!
Не тешь мою чудовищность горем!

Когда с тобою свидимся снова,
я в рай тебя умчу на карете!
По мне не стонут дыбы чертовы,
по мне не вьются галстуки смерти!

Тебе одной я дорог и нужен.
И ты одна была моей маской!
Теперь беги по южным и вьюжным
туда, где ты останешься сказкой!

И чтоб твоя искрилась дорога,
Луну рисует граф Калиостро...
А я варю бульон из бульдога...
Я превращаюсь, милая, в монстра...

Июль 2007г.

***

...и ангел на игле.
Флэшбэк -
и всё начинаю сначала...
Я забываю всё, что меня раздражало,
поверь мне!
Сжалиться - значит глубже вонзить своё жало,
повиноваться - значит пустить всё былое по вене.

Пижама - альтернатива содранной коже.
Пальцы уже начинают гудеть и смеяться...
Я подгонял под себя прокрустово ложе -
я не желал и не желаю меняться.

Я всего лишь герой героиновой гордой эклоги.
Я тебе расскажу короткую сказочку на ночь:
Боги вечно завидуют тем, кто не ищет предлоги
для того, чтобы чистить нутро, заржавевшее напрочь...

Мой узелок то завязан, то снова развязан.
Тропка то вьётся, то снова травой зарастает...
Я засыпаю, как бог. Просыпаюсь, как мясо.
Мой снег на столе не хрустит, не блестит и не тает...

4/5 сентября 2007г.

***

Я подчёркнут маркером.
Мне везёт!
Я раздавлен трактором
К-700.

Ты земную ось верти,
ямы рой -
я везучий до смерти,
я - герой.

Я вернусь играючи,
без проблем.
У меня есть ваучер
на эдем.

Ты меня подчёркивал
и давил.
Я тебя прощупывал
и копил.

Где-то у обочины,
на ветру
я копил пощёчины,
тратя ум...

Но не тянутся следы
сверху вниз.
Я не пашня, если ты
тракторист.

5 ноября 2007г.

***

Друг написал, что он устал, а сна всё нет и нет,
что он тоской опустошён и выкурен из тела,
что лето девятнадцать лет висит, как пистолет,
не смея подвести итог назначенного дела…

Бессонница к черновику приткнула карандаш,
и в пепельнице умерла шестая сигарета…
Друг написал, что он пропал, что всё – сплошной мираж…
А надо мной висела тень того же пистолета…

28 июля 2007г.

***

Невинные кричат, что бог всему свидетель.
Виновные кричат, что бог всему судья.
…хотелось умереть, но в зале были дети.
Дублёра бы позвать – в театре только я.

Какие-то козлы фрондируют в ботфортах.
Они хотят, чтоб я прикинулся овцой…
И спелый помидор летел, казалось, к чёрту,
а попадал мне в морду… вернее, мне – в лицо…

Я чувствую, что всё окончится бесславно!..
Я так хочу сказать!.. но мне безумно страшно…
И я опять молчу о самом-самом главном!
И я опять молчу о самом-самом важном!

Ещё не бунтовал – уж батогом по почкам…
Ещё не сделал шаг – уж лоб разбили грабли…
В тебя я верю, бог. А ты в меня – не очень.
Я так тебя люблю, а ты меня – ни капли…

И спотыкалась речь на болевых порогах,
скандировал партер, стирая и губя:
«С какой любовью ты ссылаешься на бога,
с такой любовью бог сошлётся на тебя…»

Химические ожоги

Вот химический шрам, придающий мне шарм.
Кислотой ошпарена большая душа.
По ней можно смело вышагивать марш,
но её для парадов уже не продашь...

У меня на щеке - сигаретный ожог.
У меня нету рук. У меня нету ног.
У меня нету ног. У меня нету рук...
Ампутируйте душу, товарищ-хирург!

Где ваш скальпель, профессор? Отрежьте мечту!
Я спешу! У меня же гастроли в аду!
Нет мне ходу наверх - можно только лишь вниз.
Я на небе теперь запрещённый артист.

Можно только лишь вниз, через кафельный пол,
столь же грязный, как ваш хирургический стол,
столь же лживый, как ластик, стирающий взгляд, -
кокаиново-белый врачебный халат...

В этих сумерках чувств я себя потерял.
Хватит химии. Пусть всё закончит металл...
Я лежу на кушетке и не дышу...
Отмените лечение, доктор, прошу!..

4 сентября 2007г.

Серпентарий

Я не так безобиден, как кажется с первого взгляда.
Не дави меня, гада, хрустальной своей босоножкой!
Я тебе улыбаюсь, моя золотая отрада…
А была бы рука, я тебе помахал бы ладошкой…

Преподобные мне отрубили и руки, и ноги…
Я летел кувырком по наклонной луча и не падал…
Я ругал небеса и кричал, что все беды от бога.
Я трипроклял его и его подопечную падаль…

А потом я срывался в свинцово-бурлящие смуты!
Всё взрывалось вокруг, всё дрожало, гудело и меркло! –
Атмосферный слоёный пирог и немые минуты…
Девятьсот километров сплошного ревущего пекла…

Я упал, и пожарища дней меня быстро убили.
Я валялся в грязи, истекая бордовым бессильем…
Я воскрес. Потому что крылатые напрочь забыли –
Иногда даже аспиды могут иметь свои крылья.

Не смотри, что ехиднами угол кишит мой укромный! –
Я во имя тебя горизонтные выси разрушу…
Хочешь, мир подарю? Весь – до капли. Огромный-огромный.
Только дай приласкать твою чистую светлую душу…

24 июля 2007г.

***

…Так кто же я, Боже, художник или убийца,
рисующий лица натурщиц, убитых искусством?
Одновременно повеситься и застрелиться –
способ, который зовётся предсмертным занудством.

Поэтому я не хочу ни того, ни другого…
Заметь, что я новый – гораздо светлей и душевней.
Пусть я не блещу идеальным звучанием слова,
но я не встаю на колени выклянчивать гений.

Считая потери в своём стихотворном полку,
знаю, что без толку – смысла в том будет с обмылок:
сколько верёвке не виться – взлетит к потолку,
сколько ружью не висеть – продырявит затылок…

И кто же я, Боже, писатель или злодей?
Тетрадный каратель, казнивший тетрадь пустотою?
И кто же я, Боже, без горсточки ложных идей,
быть может, ничтожных, но ставших моею судьбою?

Спасибо за каждый написанный мною пустяк,
за каждую строчку, за то, что грешу и спешу!..
Прости меня, Боже, за всё, что писалось не так,
за всё, что пишу и, наверно, ещё напишу…

Спасибо за маму и папу, за тьму и за свет,
за грозы и ливни, за ветер и шорохи листьев!..
За то, что во мне настолько бессмертен поэт,
что я обессилел в своём стихотворном убийстве.

25 августа 2007г.

***

Мы бежим от себя, как тюремщик бежит от острога,
но тюремщика снова и снова тянет к острогу…
Мы обходим дорогу, где бога для нас слишком много.
Мы уходим от бога… но вновь возвращаемся к богу…

2007г.



РЕГБИ ПОД REGGAE

***

Когда светит солнце и пахнут цветы,
Хочется лунного! -
Я нахожусь за гранью мечты
в пределах разумного.

Мне хочется, чтобы была только ты,
Моя осторожная! -
Я нахожусь в пределах мечты
за гранью возможного...

Сентябрь 2007г.

***

Облако солнцу поведало тайну,
солнце смутилось и юркнуло в дым,
а город, влюблённый в девушку Таню,
был златокудрым и молодым.

Солнечной пылью твой локон усыпан,
облачной пудрой слегка припылён.
Мне, пионеру ночных недосыпов,
ты подарила чудеснейший сон!

Снова в весеннее-постельной палитре
плакал апрельский мальчишка-нарцисс.
Экран сновидений заполнили титры
И поползли, суматошные, вниз.

Прочесть не успевший центральные роли,
проснуться боюсь и, теряя весну,
смотрю в потолок, побелевший от боли,
и знаю, что больше уже не усну.

Уже не усну, и тебя не увижу,
И то, что хотелось сказать, не скажу.
А солнце распухнет болезненной грыжей
И кровь разольёт по всему этажу.

Кровинки рассвета уборщица вытрет,
Тряпочку выжмет, шваброй взмахнёт
И смоёт «Люблю!», как финальные титры
Чёрный экран равнодушно сотрёт.

Смущённому солнцу становится жарко.
Глянь, розовеет, прячет глаза…
Если б Лаура любила Петрарку,
Он бы вообще ничего не писал.

***

Отвратительный день. Надоело дышать.
Сердце просит забыть. Как забыть – я забыл.
Перерезала тень лепесточком ножа
человечьих пристанищ бетонные лбы.

Ты меня прогнала из пространства – и в дождь.
Дождь сползает слюдой прямо с глянцевых крыш.
Ну, растопчешь меня… ну, мечту изорвёшь…
А любить… а любить как ты мне запретишь?!

Как ты мне запретишь видеть пёстрые сны,
где играешь ты самую главную роль?!
Как ты мне запретишь из сплошной тишины
В сердцевидный клубок молча сматывать боль?!

Как ты мне запретишь с этим чувством идти,
И бежать, и лететь, и ложится в постель,
И встречать посторонних на каждом пути,
На другой стороне, где рыдает апрель?!

От поющих тебя соловьиных рулад
Я и сам, если честно, порядком устал,
Но поймался на том, что не в силах назад,
А дорогу вперёд искалечил провал…

28 сентября 2006г.

***

Арбузная корка лежит на столе.
Косточку выплюнул в дымную грусть.
Буквально недавно – навеселе,
а нынче боюсь… ох, чего-то боюсь!

Вечерних бульваров железная ржавь
просыпала жёлтой листвы шелуху.
Время – талантливый врач-костоправ –
моим отхрустел на едином духу!

Хрустел да хрустел… и не выхрустел мне
ни счастья, ни мира с собой, дураком.
И крутится мир… на ките? на слоне? –
а пёс его знает, дружище, на ком!

Бесстыдная брань заползла в обиход,
словарь выражений совсем загрубел…
Глянь, в небосводов расплывчатый свод
Желтушной мордашкой глядит чистотел.

Как он глядит? Да и чем он глядит,
этот до скуки обычный цветок?..
…Арбузная корка в помойке лежит,
сгорбившись… скрючившись… наискосок…

24 августа 2006г.

***

Грустно… грустно! я приткнулся в бар.
(К слову – голосил и сквернословил).
…Перегаром кашлянул бульвар
и ничем тоску не обусловил.

Где бы отыскать причину буйств,
корень – тот, в который нужно зрить мне?
Лебеду пессимистичных чувств
выдру, заживу в нон-стопном ритме!

Выдру эту выдру из души!
Эту расфуфыренную выдру!
Жаль, что просадил карандаши
и на бражку выменял палитру…

Я бы в миг прогнал тупую грусть! –
мне бы только кисточку и краски!..
…Я ж, увы, бесцветно матерюсь,
потому что, знаешь – без опаски.

Без опаски – просто три рубля,
и в лоток их! чтобы не звенели!
Чтобы грусть, испитую до «б..»,
мне не растянуть на три недели…

23/24 августа 2006г.

***

На глазах чужих – трудно глаза отвести
от тебя. И скользящее «вижу» – стираю.
И один, без тебя, выдыхаю: «Прости»,
А за что – я и сам, ангелочек, не знаю.

Ничего, непорочная, не говори –
Я всё понял без слов. Посчитай, что простились.
Живи, как жила. Загоришься – гори!
Только так загорись, чтобы звёзды стыдились.

Я не нужен тебе ни живым, ни в строке.
Знать, другому попутчику выпадет счастье
Прикасаться к твоей нежно-фейной руке
И бенгальской кометкой искриться от страсти.

На плакате души улыбаешься ты.
Я неровно дышу… и к тебе, и по сути…
Ширпотребные шлянды сшибают щиты,
На которых вспотело кровинками ртути:

«И зачем же мне код от бескодных дверей?
И зачем в многоточии лишняя точка?»
…Снегопады на фоне ночных фонарей
Не сотрут пол-любви на полсотой плевочка…

12-15 сентября 2006г.

Зачем я...

Руки прячу в колодцы брюк...
...сказала:
"Жестокий. Бездушный и мерзкий".
Ну и ладно! Я перебьюсь,
Как перебьётся алкаш без стопки.
Зачем я согласен на "просто друг"?
Зачем я храню твои sms-ки?
Зачем я твоих звонков боюсь,
Но жду их, как пёс вечерней похлёбки?

Без стопки...
Оно не страшно совсем.
Можно из горлышка, но аккуратно,
Чтобы трясущеюся рукой
Зуб не сломать да мимо не вылить...
Зачем же мне тошно, как тошно тем,
Какие не могут вернуть обратно?
Зачем мне так нужен голос твой,
Какой не могу! не могу осилить?!

Не верю, что раны врачуют года.
Живу без тебя, как живут без веры.
И нервно пульсирует гадский снег
Огромной артерией трупного цвета.
И не растает он никогда,
Как металлический снег Венеры...
И я никогда не скажу "привет!",
И на привет не дождусь ответа...

22 декабря 2006г.

Мне всё равно…

Мне всё равно. В хаосе пепельниц двух
скрючились трупики жёлтых окурков и фантиков.
Никотин плюс «бухло» – простейшая математика;
и мир, к сожаленью, не прах, и земелька – не пух.

Мне всё равно. Стихи – это глупо весьма.
Я сплюнул талантливой строчкой в коричневый кофе,
Убив экологию кухни, сижу в катастрофе
табачного дыма, плывущего в щёлку окна.

Мне всё равно. Вот такое, дружище, кино…
Пить, и курить, и писать, и дышать надоело…
Да что говорить! Понимаю, что это не дело…
Что из того?.. всё одно, всё одно, всё одно –

Мне всё равно.

2425 декабря 2006г.

Суккубический реггей

Тоска, тоска! Ты веришь мне, суккуб,
любовь и гнев – съестное барахлишко…
И лишь вчера в фойе курил мальчишка,
И дым ласкал очерчености губ…

Тугим кольцом в надрывно-голубом
кошмаре весён и в беде зимовьей
он кольцевал гораздо безусловней
пушистеньких ошейников жабо.

Весна придёт, как инфантильный сплин,
В котором – вся дешёвенькая пресса
И вся тоска талантливых балбесов,
что утонули в вёснах, как один…

И всё летит! Летит ко всем чертям!
Я – к ней. Она –
к нему, а он – к какой-то…
Душа – прихожая, а сердце, как помойка,
Да пылесос – по чётным четвергам…

Стоит фонарь, уродлив и нелюб…
А время… что ж! – ничтожный докторишко!
Любовь и гнев – на двух, пожалуй, слишком…
Одна тоска… ты веришь мне, суккуб?..

27 декабря 2006г.

Сигаретный реггей

Сигарета сипела: «Брось!»
…Мне афиши случайный титр
Отшвырнул разноцветную злость
В рыжевато-краплёный фильтр.

Я качнул небосвод плечом.
Я устал от мирской возни,
А потухший в зубах «бычок»
Чёрной дулей рассвет дразнил.

А в рассветных очах вопрос:
«Кто таков этот сукин сын?»
Я – малюсенький паровоз,
Друг вагончиков и дрезин.

Механизмы скрипят в груди.
Спят дождинки на лобовом.
Я теперь потерял пути
И ржавею в пустом депо.

Всё течёт сигаретный дым
У недвижных колёсных ног…
А когда-то я был другим
И задорно свистел в свисток.

20 октября 2006г.

Снежный реггей

Сбежал в снега и огорчился малость –
Лежу в снегу, контрастный, как в кино…
Когда ко мне опять нагрянет радость,
Я эту радость выброшу в окно.

Архангелы смонтировали клипы,
Где я, как все, где просветлела зга…
Стряхнув с себя скулящие ушибы,
Я растопил дыханием снега.

Я молоточком выправил кривые,
Которые вели меня в тупик.
И девочки, влюблённые впервые,
Сложили в поцелуи строки книг.

Любил поэт, влюблённый неумело.
Любил мальчишка – страшно и смешно.
А снег себя дарил! дарил всецело,
не думая, что всё давно прошло.

Он под подошвой нежно шепчет: «Здрасьте!»,
Не знающий ни злобы, ни обид.
Когда ко мне опять нагрянет счастье,
То будет снег. И он за всё простит.

2021 октября 2006г.

Рухнувший реггей

Все вокруг - влюблённее влюблённых!
Спектры чувств - от нежности до мата!..
Собираю звёзды на патроны,
Фонарём машу, как автоматом!

Я опять одет не по погоде:
Сброшен шарф и - нараспашку куртка!
Пресвятые! как же я свободен!
Как пустая жёлтая маршрутка!

Снег размок и превратился в кашу,
Ветер хапнул за грудки аллею...
Хлам любви я вынес на парашу
И ничуть, поверьте, не жалею!

Я устал от непроглядной выси!
Синей-синей! Чистой до безумства!
Я устал от весточек и писем,
От которых радостно и пусто.

Закачался месяц угорелый.
Пули звёзд просыпались в обойму...
И сияю я, офонарелый,
Потому что никого не помню.

22 октября 2006г.

Пятый реггей

Ветер на розы «кинут»,
на деньги и на любовь.
Мёртвые сраму не имут
в скобках могильных оков.

Млеет раскрошенным мелом
белая снежная жидь.
Что же ты будешь делать?
Как же ты будешь жить?

Следом бегу неизбежно,
следом твоим - вперёд.
В каждом рельефе снежном
моих полувздохов лёд.

Мне бы тебя не видеть!
Мне бы в себя уйти,
крышечкой блёстких мидий
выход сомкнуть в груди!

Чувства поджарил на ужин,
в гренки мечту искрошил...
...Сплю же я? Или разбужен?
Живу или, всё-таки, жил?

30 октября 2006г.

Негитарный реггей

Всё вокруг своими именами
перестало называться вдруг.
Что же происходит между нами?
Что же это, Мой Сердечный Стук?

Вешних грёз обугленная спичка -
Нет того, что "нет", и есть, что "есть".
Эта мизантропная привычка
в комплименте видеть только лесть

Выжгла на нетронутом прорехи.
"Тронутому святость предпочти!" -
где уж мне в сиреневые верхи,
в розовые солнцы и мечты!

Колобком катиться по наклонной,
в грязь! в скандалы! в лающие СМИ!
И туда, где нежный и влюблённый
закадычный враг зелёный змий!

И туда, где вымыты ошибки
до святой, безгрешной чистоты!
И туда, где... нет твой улыбки...
И туда, где не бываешь ты.

26-30 октября 2006г.

Захолустный реггей

Всё, что не закончено, начинаю сызнова.
Взял кусьмень реальности, вылепил фантастику!..
Вы меня не любите, мальчика капризного,
что слезами вычистил солнечную свастику.

Посмотрите! - вымыто и отполировано!
Что же вы, как деспоты, злитесь и хохочите?
Вами сердце доброе в кровь исполосовано!..
Всетерпенья надо-ть вам? Всепрощенья хочите?

В бессловесность хочите затоптать безвинного?
Дальше угнетения все дела - беззнаковы.
Ваша жизнь - короткая. А моя - не длинная.
И людские должности, право, одинаковы...

30 октября 2006г.

Нежнейший реггей

Что осталось? – осталось лишь только играться в невежду
да за прелестью строк чёрствый ломоть души утаить.
Ты мне снова и снова, любимая, даришь надежду,
И, как прежде, мне сняться уставшие крылья твои…

От любви до любви – на полвдоха пустынные мили,
километры имён и завядших цветов шелуха…
…Крылья гладили луч, а глаза – никогда не любили,
потому как любовь есть одна, а разлук – до праха.

Я желаю сбежать от себя по осеннему снегу,
но решиться нельзя – где? какой мне приветливей край? –
То мне в тартар зовётся, то просится в небную негу,
а припомню тебя – мне земля – уготованный рай.

7 октября 2006г.

Клубничный диссидент
Хелль

Клубнику высыпали в снег –
Небрежная экстравагантность…
О, кто претенциозен слишком,
цените, как нахальный фарс –
Клубнику высыпали в снег,
Казалось бы, какая странность!
Забросьте чопорные книжки!
Клубника собрана для вас!

А высыпана – для смешка,
Для полноценного контраста.
Поверьте, повода кривиться
и возмущаться – просто нет!
К чему их радости лишать?
Вот им так хочется – и баста!
А коль боитесь отравиться,
Так это же обычный снег!

Допустим, так нехорошо.
Что лучше в блюдечко, где сахар,
А, может, сливовый сироп…
Ну, или просто… но в снегу!
Хочу чего-нибудь ещё,
да чтоб душа мою рубаху
рвала от счастья! чтобы!.. чтоб…
Снег без клубники – не могу…

Коллекция себя
Хелль

Коллекция себя.
Как набор для приданого -
ложки с мёдом
да бочки с дёгтем...
Варишь манную кашу из небесной манны
и, наверно, гордишься сломанным ногтем...

В знак протеста нотам ломаются ногти,
разбиваются локти, ненавидя скорость.
Так бывает, знаешь...
или что-то вроде...
Позволяет сердце - запрещает совесть.

В банке с пауками стихла перебранка -
совесть не позволит кантовать соседей!
Совесть лицемерна. Советь - пуританка.
Совесть так роднится к слёзам милосердий!

И не очень долго сыр катался в масле...
Он такой дырявый! Он такой голландский!
Он туда катился, где смешались пазлы,
где смешались карты, где смешались краски...

Сыр катился с миром. И страшилась совесть
сломанного ногтя и небесной манны...
И того, что ноты, чем-то обусловясь,
превращались в деньги, становясь приданым...

6 ноября 2007г.

Гадания на космофейной гуще

Что нам предвещает долгую разлуку?
Терема казённые иль дороги дальние?
Зимние пейзажи навевают скуку,
Обнимаюсь с ёлками, а желаю – с пальмами.

Обнимаюсь с ёлками, выпивши немного…
Звёзды с неба падают картами бубновыми.
Терема казённые, дальняя дорога,
хлопоты сердешные, коробок с патронами…

Коробок с патронами, дуло самострела,
дамочка червовая, поздние страдания…
…Звездопады в декабре. Как всё надоело!
Где моя Италия? Где моя Испания?

Где моя любимая, ветер? месяц? ясень?
Знаю, не ответите, немтыри несчастные!..
А она, наверно, где-то ногти красит,
слушая какие-то музыки ужасные…

У меня гитара есть. Зелёная, под лето.
Я воткну её в сугроб, как ёлку новогоднюю…
Как обычно, и – привет. И утром – два привета.
От скуки убежать готов даже в преисподнюю.

Может, там веселий дух мне протянет руку,
Все потянутся ко мне… щупальцами сальными…
Зимние пейзажи навевают скуку,
Обнимаюсь с ёлками, а желаю – с пальмами.

27 декабря 2006.

***

Она обожает
смеяться навзрыд
и плакать взахлёб,
когда перепой поутру перетёк в недосып.
Её веселит:
1) таблеточка "спид" +
2) хип-хоп,
3) аквариум друга +
4) рожи испуганных рыб.

Она ненавидит подругу за:
1) полная грудь +
2) узкая талия +
3) ихтиолог Рашид...
Она - недотёпа.
И делает всё как-нибудь...
Ночами рыдает...

P.S. Но чаще, конечно же, спи(т)д.

идиотизмидеализма

Солнышко капает в мокрый подвал.
Царство Харона - водоканал.

- Я вместе с солнышком падаю в люк!
Всё для любимой, т.к. люблю!
Т.к. иначе я не могу!
Она в МГУ - и я в МГУ!

- Счастливых полётов тебе, идиот.
Ещё не понять, где полёт, где пролёт...

- Знаю, что я - первоклассный летун!
Она на Сатурн - и я на Сатурн!

...спи, моя радость. Чихай на хулу.
Мирно смерди в её бывшем углу.



«Дома ль ты? Если да, то напомни домашний…»,
я тебе позвоню, почитаю стихи…
День вчерашний
потерян в нагрудном кармашке,
а сегодняшний день мне уже не спасти.

Скоро утро придёт в розоватой рубашке
и босыми ногами прошлёпает в зал…
Если ты не уснула, напомни домашний…
Я о многом тебе до сих пор не сказал…

Если сны не приходят, напомни домашний…
Ну, а если пришли, позвони мне во сне…
Звёзды рвутся в рассвет, как настольные шашки
рвутся к краю доски на чужой стороне!

Скоро солнце и мгла перейдут в рукопашный
и испачкают кровью рассветную даль…
В общем, это не важно…
Напомни домашний –
По мобильному дорого. Денежек жаль…

Февраль 2007г.

NOTLOVE?

Не любишь?.. -
так, чтоб мученья не грызли,
ты подари мне простую тетрадь:
Меня посещают великие мысли,
но я забываю их записать...

***
в.е.ю.

Улыбалась фрейлина в королевском садике,
Разгоняя тучки веером пушистеньким.
На рисунке мальчика плакали солдатики,
Плакали солдатики на тетрадном листике.

Белыми улитками плыли тучки сонные,
Маленькая фрейлина улыбалась солнечно.
Плакали солдатики! плакали, влюблённые!
Безутешно плакали и безостановочно!

В маленькую фрейлину влюблены солдатики,
Но они - на листике! Серо-карандашные!
Улыбалась фрейлина в королевском садике...
...А, может быть, солдатики вовсе не бумажные...

Героэлла

…И, врываясь в жизнь твою, грубым эпатажем
смелый ледокол колол
безразличий льдины,
А ты моё величие
пижонским трикотажем
бросила под ножницы, флейты и жасмины.

О, наивно взращивал лёгкости разлучные!
О, наивно выискал смазливых фавориток! –
А все такие нежные, пёстрые и скучные!..
О, любовь! любовь моя! – горестный напиток.

Ты – земное шествие неземного воинства.
Я повис на розовом рассветном коромысле…
Мысли мельтешащие! каждая – бессовестна!
Мне, принцесса, совестно за такие мысли.

Ай-яй-яй, как совестно!
Иглы и терзания.
Я бутылку осушил. А в бутылку – свиток,
где (не помню!) «Здравствуйте!»,
или «До свидания!»,
или «О, любовь моя! – сладостный напиток!»

Ручейки дурацкие станут океанами,
Новыми Байкалами станут лужи мутные,
если ты, любимая, свежими туманами
отуманишь дни мои,
дни сиюминутные!

С чем сравнить себя сейчас?
С пожелтевшим листиком,
что летел,
летя,
не знал
и не ведал –
в пору с кем?..
Знаю, истомил тебя всякой метафизикой,
Знаю, испугал тебя сумасбродством клоунским!

Если я ворочаю тьмой и миллиардами –
Тебе во свиту выстроил бесов-беззаконников,
Твоё имя выискрил
парижскими мансардами,
Затравил гепардами
всех твоих поклонников.

Если я, воспитанный
солнцами и храмами –
Тебе во свиту – только день
да тень моя босяцкая.
Раны не затянутся –
твоими стану ранами.
И – за тебя на каторгу,
твоей цепочкой лязгая.

…Веришь ли?
Не веришь ли?
Где твой ум порхающий?
Мне о сказанных словах – не жалеть, не каяться,
потому что я такой,
трудный и сжигающий,
горестно сжигающий
всё,
что очень нравится.

И – тебе меня судить, и вбивать, судимого,
в медальоны нужного или в пряжки пошлого.
…В несравненности твоей –
трижды возносимого
только трижды не срони! не срони до прошлого …

3 ноября 2006г.

***

Мне сегодня и сны – не в нужду,
мне сегодня и ночь – нипочём.
Снегопадное небо бужу,
снегопады толкая плечом.

Как словами себя не пожарь –
все пожары озябнут в снегу.
Закурить бы – здоровье жаль,
Улыбнуться б – да не могу.

Пропадаю в пробойной дыре
беспокойностей и тревог…
Упорхнуло твоё Дэ.Рэ.,
На котором побыть не смог.

Пожалей, чтобы мне – сгореть,
чтобы жалость внушала стыд.
Пожалей, чтобы не жалеть.
Пожалей, чтоб живым – убит.

Нет, не нужно жалеть… постой…
…Надломилась сухая гать.
Я, улыбчивый и простой,
буду долго тонуть и ждать.

***

Ничего! Я выброшу тревоги
и тоску попробую забыть.
Повторимы чувственность и строки,
строки, в коих жажда полюбить.

Кто-то глупо умирал от жажды,
в фатализме сердца и души…
Тот, кто любит – любит не однажды.
Тот, кто любит – тот всегда спешит.

Кажется, вот-вот – и жизнь умчится,
двориком под снегом поседев.
И любовь – сиреневая птица –
улетит в сердца юнцов и дев.

…И умчаться сказочные зимы,
повторившись не с десяток раз.
Повторимо всё. Неповторимы
лишь огни твоих зёлёных глаз.

Хохотал бесёнок волоокий,
распускал межстрочковою нить…
Повторимы даже эти строки,
только чувств моих не повторить.

***

В моей груди заночевали пули,
июли и июльская гроза.
Всплакнули кровью в душном вестибюле
больных лампад печальные глаза.

Мне кажется, что вымерли снежинки…
Хрупчайшие тела сошли на нет,
И эти акварельные картинки,
И этот серо-карандашный свет…

Скажи, скажи!.. ах, нет! молчи и слушай –
Под каблучком скрипят не их тела! –
Скрипят! скрипят снежинковые души,
Ведь снегу тоже хочется тепла.

Смешно любить людей-хамелеонов –
смешна и авантюрна ловля «в цвет»!..
От лютиков, ромашек и пионов
устал во мне упадочный поэт.

И то, что есть – уму непостижимо!
Желается, чтоб – тишь да благодать!
…Желаемое так недостижимо,
что, кажется, мне гибельно желать.

***

Дождь врезался в стекло изувеченным лбом,
И ему снились белые-белые тигры…
Ты игралась со мной, как котёнок с клубком,
Но клубок размотался, и кончились игры.

За стеклом гололёд, что стеклянней стекла,
В моросящие мути прорезалась проседь –
Дождь от боли седел. Ты спокойно спала,
Тебе снилась красивая яркая осень.

Завтра кончится дождь. И обрушится снег.
И слезливый ноябрь станет белым, как тигры,
Что приснились дождю. А быть может, и нет.
А пока есть экран, где отсутствуют титры.

Будет множество зим, но как будто одна
Мне дороже других, и грядущих, и прошлых,
Где ты будешь ко мне, как зима, холодна,
Где на фоне тебя не увижу хороших.

А хорошие есть. С ними очень тепло…
…Истеричная звень в пустоте перепонок –
Изувеченный дождь изувечил стекло
И харкнул на листок, как пьянущий подонок.

Я иду по горбу ледяного моста.
Мысли бьют по уму сумасшедшим авралом:
Может быть, ты святая, как Матерь Христа,
А быть может, ты сучка, которых навалом.

Завтра кончится дождь и с поджатым хвостом
Он, как битая псина, запрячется в тучки.
Всё закончится странно, легко и… потом…
А пока есть и дождь, и ноябрь, и сучки.

Всё закончится, будет легко и светло,
Грусть утратит в цене ровно в ценник окурка…
Дождь, как пьяный придурок, плевался в окно
На листок, где стихи про него же, придурка.

21 ноября 2006г.

***

Я курю и не знаю, зачем.
Я волнуюсь без всякой причины.
Я боюсь, что к тебе, как к свече
Мотыльками слетятся мужчины.

Как искусство собой удивлять
Это чувство тождественно тоже
И желание всех расстрелять,
Кто любовью тебя потревожит.

Брызги звёзд из кувшинов лун
Окропили холодную полночь.
Может быть, эпатажный хвастун,
Или, может, этажная сволочь

О любви напевает тебе,
Ожидая нежданных эффектов,
От которых могли б оробеть
Пропотевшие морды проспектов.

Я ж ловлю тебя каждый миг,
Чтобы миги, как в праздник, сверкали.
На строке ненаписанных книг
Все улыбки твои, все печали.

У планеты сломается ось,
Если я от молчанья устану.
Вот увижу тебя… просто вскользь,
Поскользнусь и боюсь, что не встану.

22 ноября 2006г.

***

Трёхрублёвое сердце звенит –
Позвенит и на пиво добавится.
Если сердце к тебе прикипит,
То, наверно, ничем не отравится.

Если это ошибка и бред,
То забудь, как клочки неурядицы.
Пусть исплёванных туч парапет
Мнут чужие безгрешные задницы.

Я б на крылышки деньги скопил,
Да живым их носить не положено.
Как бы вроде – эстет, а дебил,
И к тому же ещё – отмороженный.

Как на сердце – приморский муссон,
Так и строчки – волной – на бумажке.
Не к лицу непорочный фасон
Хитровато-порочной мордашке.

А не жаль, что я сгину простой
И такой неиспытанный в ласке,
Что умел замечать аж по сто
Настроений, таящихся в краске?

А пока я взлетаю в зенит,
Мною солнце нелепое плавится! –
Если сердце к тебе прикипит,
В нём, наверно, и святость появится.

21 ноября 2006г.

Ромашковое поле

В голове, как в бездонной фляжке,
Глупо всхлипнет похмелье с утра.
Зацветут в моём сердце ромашки –
Их раздавят твои трактора.

Я пойду и нажбахаюсь с горя,
Чтоб хотелось и плакать, и петь…
У поэтика в душеньке – море.
В море танкеры хоркают нефть.

Подружилась душа с сигаретой.
Спят моря в никотиновой мгле.
Не на той стороне, не на этой
Я ромашки целую земле.

Не тебе, госпожа-недотрога,
Я в корзинке ромашки несу.
Я просил о спасении Бога,
Он ответил: «Поверишь – спасу!»

Он достал две пивные бутылки:
«Чёрт с ромашками! Выпей со мной!»
Мы рыдали, смеялись и пили…
И барахтались в кружке пивной…

16 октября 2006г.

Кладбище одуванчиков

Почему же ты плачешь, крошечка-зайка,
Моя нежная девочка с глазками – в лёд?
Я рассыпался, словно смешная мозаика,
И никто меня заново не соберёт…

Извини, иногда даже время не лечит,
Лишь колотит на сердце гравюрками грусть.
Грёзы пели, что я бесконечен и вечен.
Я не вечен, родная! Я уже не вернусь!

В златомордых церквях, иль в прокуренном баре,
Иль в печатных значках привокзальных газет
Красота моя – твой прошлогодний гербарий
Да просроченных туч голубое безе.

Развевался июльских ветров сарафанчик,
Всё кружил да кружил! Всё летал да летал!
Зацветал одуванчик. Облетал одуванчик.
А потом – умирал, умирал, умирал…

А пока я дышу уголёчками света,
В неземное тебя на земле облачу,
Вытру слёзоньки алым платочком рассвета
И, целуя тебя, облечу… облечу…

Я цвету!

Мне нежно думать – слёзно и напрасно.
От легкокрылых нежностей – тоскую.
Кровит тобой изжёванная ласка,
А я цвету, влюбляюсь и ревную.

А я цвету. И мне совсем неважно,
что ты меня на «любит» и «не любит»
истратишь, придорожную ромашку,
и выгадаешь на чужие губы.

Моей любви не выпитую кладезь
чужим ведёрком выпейте до донца!
Я выкрашу чернеющую зависть
в пресветлую обиду цвета солнца.

Ты не моя, любимая. Ты чья-то.
Ты в душу круто ввёрнута шурупом.
А я цвету. Цвету, как все ребята,
Но выгляжу, увы! – влюблённым трупом.

И я несу гербарии мечтаний
на кладбище непосвящённых строчек.
И нет тебя… и нет тебя желанней…
…Как мало слов. Как много лишних точек.

1 октября 2006г.

***

Всё как-то не так. Всё что-то не то.
Спасали стихи, а теперь не спасают…
Любимой планетки синий ментол
Снега заметут. Заметут и… растают.

Мне хочется плакать, но я не могу…
Мне хочется долгих-предолгих падений –
Упасть и лежать на вспотевшем снегу,
стерев со снежинок кровинки и тени.

Упасть и лежать, замолчав навсегда.
И больше ни буквы, ни вдоха, ни слова…
Растают мои голубые снега,
Растают… исчезнут… и выпадут снова.

Горбами сугробов распухнет спина
Маленькой нежно-жестокой планеты,
где, может быть, мне посылает Она
своей безответности полуответы.

А я, ни единожды не возносим,
Пыльцою снегов за других отлетаю…
Спустя девятнадцать растаявших зим
Я стану сугробом. И тоже растаю.

8 октября 2006г.

***

Я себя им выдал «на гора» –
Сердце, ноты, строчки, голос – в крик!..
А никому не нужно ни хера,
Лишь бы пел какой-нибудь мужик.

Бес винищем выбрызгал огни
Ненормально маленьких ларьков,
Где контрастно выцвели они,
Требуя ненужных им стихов.

И она… ей тоже дела нет,
Ей, курчавой нимфе ноября,
Что какой-то грёбаный поэт
Промотает сам себя зазря.

Радужный гарем моих принцесс
Выменяв на театральный дым,
Я пишу тупую sms,
Жму на кнопки, будто на лады…

Часто вспоминаешь обо мне?
Нет? Ну ладно… это всё равно…
Если часто думать о говне,
То рискуешь тоже стать говном.

Нет, не думай, рук не наложу,
В каркаде не брошу мышьяка –
Зубы ядовитому ужу
Вывернула женская рука.

Сгустком крови выхаркнув зарю,
Звёзды сумасшедшие слизав,
К вечеру я миру подарю
Тусклых фар подбитые глаза.

Пусть моторы бешено хрипят,
Выхлопами выпачкав мечту.
Пусть нимфеи ласковых ребят
Всяким недоноскам предпочтут.

25 сентября 2006г.

***

Сам на себя открываю охоту,
Ружья, силки и рогатины – вам!
Утром – тоска и кровавая рвота,
Вечером – снова весёлый бедлам.

Стены задушат меня за недели,
Грусть потолками раздавит в пюре…
Я уж давно не кривляюсь в прицеле,
Крепко привыкший к подобной муре.

Не запылает обугленный феникс,
Сменивший сто вспышек и тысячи мин…
Туча висит, как измученный пенис,
И каплет мокротой на щёки витрин.

Я в куртку себя заверну, как в обёртку,
Шапкой, как крышкой, накрою бардак,
Шарфом, как петлёй, затяну свою глотку
И буду идти в никуда, как мудак.

И ни одна беспризорная псина
Меня не окликнет, гаркнув во след.
Я понял, что жизнь – это лишь середина,
Вне смерти концовок, наверное, нет.

Красивые сны сберегу под подушкой
Для тех, кто, быть может, нуждается в снах.
Раздам эти сны беспокойным подружкам,
Чтоб этой зимой им приснилась весна…

Унылых столбов жирафовы шеи
Пусть синими пихтами небо метут!
Пусть девочки скажут: «Калинин – волшебник!
Калинин – милейший мошенник и плут!»

Потом эти сны, как обманы из детства,
Наскучат, как всякая ложь, и тогда
Девчонки, взрослея, забросят под кресло
Неправды красивые сны… Навсегда.

20 декабря 2006г.

***

Ни вино, ни аркан, ни ты –
ничего меня не неволит…
Вырыдали мёртвые киты
Океаны страданий и боли.

От досады скулы свело.
Ох, смотри! ох, узду перекусишь!
Всё стекло по стеклу – за стекло
Ты теперь никого не пропустишь.

Посмотри на меня, дружок –
Я сгорел на морозе в дорогах
и не верю в душевный ожог,
потому что душа – в ожогах.

Мы нелепые фразы пьём,
как прокисшую сельскую брагу.
Моя кожа висит тряпьём,
подтверждая былую отвагу.

Да, когда-то я был смелей,
беззаботнее и крылатей,
а теперь я живу на земле
и мечтаю, представь! – о заплате.

Залатайте сердечную брешь
Фиолетовым ромбиком тюли,
где двенадцать крылатых невежд
Дурака-стихотворца надули,

Там, где свет заходил за свет,
до беспамятства мне ненужный,
где она промолчала в ответ,
ссыпав фразы в кармашек наружный.

И ни ты, ни аркан, ни вино –
ничего надо мною не властно…
Я заканчиваю… всё равно
в авторучке кончается паста.

6 сентября 2006г.

***

В красивых влюбляются очень легко,
В начитанных - с полуподхода едва ли…
Как кровь
славянских девственниц,
вино
цедил да цедил, не вникая в детали.

Асфальтные зебры жевали шаги,
полоской резцов рты дорог обнажая.
И кашляли доменных труб сапоги,
и город вопил: «Убит без ножа я!»

За гриф, как за горло, гитару хватал,
Замучил аккорды до воплей не в ноту…
Оранжевым тюлем стелилась фата,
накрывшая с солнца сплошную субботу.

Скомкан субботних небес гобелен,
но всё ещё чудится, будто спросонок,
как будто склоняюсь у ваших колен,
рыдающий жемчугом, словно ребёнок…

2/3 сентября 2006г.

***

Таня, простите… может, я как-то некстати…
Я, вероятно, и сам понимаю не очень,
Что на себе ощущает шагающий сзади
Высокомерную злость парфюмерных пощёчин.

Ангельским личикам я никогда не дивился,
а, удивившись, погряз в синей топи бессилья.
Таня, скажите, куда же ваш нимб закатился,
И как умудряетесь скрыть херувимовы крылья?

Только представьте, что я-де в каком-нибудь марте,
Иль, скажем, апреле – как маленький маятник маюсь,
Целую ножёнки поделенной с вами парте
И никого, представляете, Тань, не стесняюсь.

Не знаю, к чему, а в душе суета непогодит –
молочный туман на конфорке сердечка прокис…
Что происходит? – со мною беда происходит,
мой невзначайный, нежно-печальный каприз!

Фонарные дылды развесили уши ишачьи,
когда я описывал вслух кучерявому клёну
вашу улыбку, и ваши глаза кошачьи,
и вьющихся локонов фейную тучку-попону.

Глупо вздыхал, мол, геройства – с младенческий палец,
а фонари желтизною меня оплевали,
за то, что писал, а герои в любви признавались,
что созерцал, а герои за вас воевали.

Все мы от божьих портных, только в разном покрое,
по-разному сшиты и разными чувствами дышим.
Таня! За вас, безусловно, сражались герои
И… плёл стихоплёт, покупающий рифмы на бирже.

Скажите лишь, чтобы сердцем в молчок излюбился –
я провалюсь, удавившись тисками бессилья…
И не пойму, куда же ваш нимб закатился,
и как умудрялись вы скрыть херувимовы крылья…

2/3 сентября 2006г.

***
Тане

Я знаю тебя, Мой Свет,
Буквально несколько дней…

Я главное слово таю,
стремлюсь и боюсь любить.
Веришь, что попросту нет
мыслей «не о тебе»?
Я даже улыбку твою
ни с кем не хочу делить.

Веришь, украл бы на взгляд
всю колдовскую красу!
На полчаса весны!
На полчаса – вдвоём…
Слезами прозревших котят
Я звёзды тебе принесу…

…Какие ты видишь сны
В столь близком Майском твоём?

***

В горло воткнулся ворот-рапира,
Только острее казались края.
Я знаю, что ты – достояние Мира,
Но хочется думать, что только моя.

Будь честной. «Иначе зачем?» - ты сказала.
Я ж вспомнил и выдохнул, но проглотил:
Солдат позабыл своего генерала,
но место сражения не позабыл.

Тушью ресничной на небе осеннем
Вычерти сердце и зачеркни…
Тань, оставайся моим сновидением,
если уходишь в ненастные дни.

14 сентября 2006г.

***

Моя тайная муза, вы – внезапная нимфа!
У вас – красота, и фигурка, и стать.
У меня – только шея гитарного грифа,
две реснички-крылатки, чтоб красиво моргать.

Я забросил тетрадку, но вернулся к былому,
выпив воздух до донца из фужера души.
Я, наверно, искал тропку к вашему дому
и кусочками солнца поделиться спешил.

Я взрослею с трудом и лелею минуты,
Восемнадцатилетние сбросив с колен,
где проспекты в цветочные клумбы обуты,
как в цветастые кеды нерыночных цен.

3 сентября 2006г.

***

Подойди же ко мне, не хмурясь.
Улыбнись не из одолженья!
У людей на уме – дурость,
ожидающая продолженья.

У меня ж на уме большое
всех промашек моих предтече –
переулки кривят душою,
потому что на них нет встречи.

А нет встречи – и нет печали,
будоражащей нотки извечной:
я в конце, ну а ты – в начале,
я в начальной, а ты – в конечной.

И напрасно я стал смелее
ускоряться на мнимом круге –
перекрёстки и параллели
сколиозно скривились в дуги.

3 сентября 2006г.

Валентинка с акцентом на…

Скрыл тщедушность и сутулость,
Посмотрите! Я – скала!
Эротично улыбнулась,
сексуально провела…

Я обманут! Облапошен!
Обведён вокруг всего!
Мне хотелось быть хорошим,
но не вышло ничего!

О, бесстыжая нимфетка!
О, двусмысленные сны!
Я возьму тебя в рулетку
У пройдохи-сатаны!

Не надейся, проиграет
Козлорогий твой злодей!
Я запру тебя в сарае
И заставлю быть моей!

Он – азартная паскуда,
А играет – не ахти.
Проиграет – будет худо,
Так что лучше приходи.

21 ноября 2006г.

***

Телесный мрак людей. Людей-людишек.
Телесный мрак ненужных мне людей.
Живёт такой поэт – Калинин Мишка –
и любит маму, папу и ……

Свободна ль ты, решёточная птица,
привыкшая к коробкам облаков?
Со всеми Мишка хочет подружиться,
Со всеми Мишке просто и легко.

Нет, он не дни заталкивает в градус
И не в спиртном он топит мысль о том,
Что зарубежный сволочь – Санта Клаус –
В конце концов окажется ментом

И, подарив поэту авторучку,
Отдав подарки дорогим гостям,
Подговорит курчавенькую сучку
Оклеветать и сдать его властям.

И серый шарфик королевской кобры
Огромной тучей бросит луч-пращу…
И буду я таким святым и добрым,
Что всё приму и всех за всё прощу.

28 сентября 2006г.

***

Я себя не нашёл. И найду ли вообще?
Не найду – наплевать. А найду – так найду.
Для меня дипрессуха в порядке вещей,
Как красивость в раю, как ужасность в аду.

Я под маской шута скрыл мордало бомжа,
Искажённое раком, циррозом и хной.
И у рыжей паскудины нет ни шиша
За дырявой душонкой и потной спиной.

Он счастливое детство припомнил сперва
И как будто на миг сладко-сладко уснул,
А, проснувшись, он курточный ворот порвал
И артерию сонную шилом проткнул.

Он лежит на земле, перепонкою в гниль,
Он заросшей щекой издуршлачил листву.
Пьяным оком глядит на меня, как на быль,
От которой мороз по людскому хвосту.

Не себя ли нашёл я в канаве вчера?
Не себя ль в эпитафию песню сложить?
…Мне в башку заползает такая мура,
Что нередко мне просто не хочется жить.

28 сентября 2006г.

***

Зря я небо коптил и умишко копил,
понапрасну ютился в раю:
Я талант у богов
по дешёвке купил –
по дешёвке и
продаю.

Анаконда столба проглотила луну,
изувечив больное нутро.
Клонит в сон – не уснуть! Растянуло – тяну!
И стенаю отрыжкой в ведро!

Я без просыху пил и без просыпу спал,
жрал студеную лунность окон.
Я бежал!.. как бежал! опоздал! опоздал
я к началу своих похорон.

Вот он я! я лежу… не скажу, что дышу,
пусть рыдают до хрипа, навзрыд! –
я тетрадных листов
никогда не вспашу –
я убит,
заколочен,
зарыт!!

Раскурочено поле безбожным дождём,
вбиты гвозди, прочитана речь.
Я рождён и рожденьем своим пригвождён,
исстонись,
а гвоздям – не перечь!

И мордало святое опухло от слёз –
дождь до оспин мне щёки избил!
Поцелуями роз кудреватый Христос
все тропинки мои застелил.

Я бы рад убежать по тропинкам к Нему
и вернуть незаслуженный слог –
почему пригвождён я к земле, почему
пригвождён закорючками строк?!

Я напрасно ютился в раю… и пою,
сплю спокойно,
во сне не кричу,
я чего-то хочу,
а чего – не пойму
и напрасно дороги топчу.

И точу я,
как шило на «дело», слова,
за какие – хоть в ад, хоть в тюрьму…
…А надо мною всё та же цветёт синева…
Почему? Почему? Почему?

23 августа 2006г.

***

Долго ли, коротко ли –
бубенцы о разбитом колоколе
песенку сложили.
…Жили-были, не тужили
я и мой талант, доколе
я не высушил все вены-сухожилия
на прутики и колья.

Огородился, окрестился
и от общества отбился,
по-бурбоньи огрубел,
отыгрался и отпел.
Сытый пот вотру в сорочку –
слово просится на строчку.
Полотенцем пот сотру –
песня вертится во рту.

Я на печку – на печи
мысли! мысли! в калачи
загибаю матюги.
Стены душат, мать ети!
В огороде – частокол.
Я – хозяин-барин.
По Руси прошёл монгол,
а за ним – татарин.

Нет спасенья от ума! –
дом-тюрьма, надел-тюрьма!
Всех гусей передавил
и от жалости завыл.
Колокол гремел-гудел,
воем душу изорвал!
Я покинул свой удел,
на базаре воровал.

Ох, намятые бока!
Так и просится строка
да ядрёный матюжок
про зелёный бережок!
Там ундины на камнях
хором хорят про меня,
и смеётся надо мной
бородатый водяной.

Эх, зарыться бы куда
от обиды и стыда!
Ума – боярская палата! –
а четвёртая заплата…
Поразъехались штаны
и по швам и не по швам.
Сатане сатаны –
сатана всем сатанам –
ухмыляюсь, как дурак,
до дурного умный!
И звеню! – я как-никак
тоже – шестиструнный!

Дайте срок – и жизнь моя
отыграет разом
песнь про то, как у меня
Ум зашёл за разум.

23 августа 2006г.

***

Всё меняется, всё течёт.
Где капелька – там ручеёк.
Где здравница – там и хворь.
Где крестятся – там и чёрт…

Сверху стряхнут пепелок –
Тучи прогнут потолок…
Тут уж на каждый твой прыг
Найдётся ответный скок.

А после – как ни скачи,
А после – что ни кричи! –
Тучи надрывно молчат,
скупо молчат кирпичи…

И даже если слегка
тучи раздуть в облака,
камни в гусиный пух
не превращает рука.

Можно на тучи плевать,
Можно кричать: «Ети мать!» -
Стена остаётся стеной,
сколько ты стену не гладь.

Всё меняется, всё течёт.
Всему отдаётся отчёт.
Даже тому, чтоб без сна
ждать, пока рухнет стена.

Тучи смахни с потолка
и не валяй дурака:
где воля – там и острог,
где яма – там и чертог.

18/19 февраля 2007г.

***

Кто-то куда-то ушёл.
Кто-то чего-то нашёл.
А кто-то и зубки сломал,
вцепившись в то, что искал…

Ты по полям не свищи!
Ты ничего не ищи.
Ты на судьбу не ропщи! –
Ешь свои кислые щи.

Ежели щи не вкусны –
Ешь свои постные сны.
А если не спится совсем,
давай я бессонницу съем!..

Я поперчу, посолю…
Я уже долго не сплю!..
Ты отправляйся-ка спать,
А мне же – не привыкать…

Сейчас приготовлю постель.
Плюхнись и слушай метель.
Так вот, глядишь, и уснёшь…
Может, чего-то найдёшь…

18 февраля 2007г.

***

Два глотка тишины и опять – круговая порука…
И для сердца, летящего с крыши – грудинный батут…
То ли в ссоре с собой, то ли в ссоре с хорошим другом
Я плевки заболевшей любови ловлю налету…

Я ловлю, я ловлю… я люблю, я люблю!.. и, должно быть,
в негодяйском нутре полумёртвую боль шевелю
и смываю, как копоть,
и робость,
и подлость,
и похоть,
пусть отрепьем,
обмылком,
но мысли о том, что люблю…

И не ноют стигматы, но нимбы оторваны с мясом.
И меняется гвоздь для святых на шуруп-саморез…
Я хочу говорить, но до крови источены лясы,
Я хочу на Олимп, но поэзия тянет в подъезд…

Проще думать о том, что покинут и бесполезен,
снять воздушный дворец и уныло слюнявить мечту…
Но поверь, даже бог, как ребёнок, о матери грезит;
даже зависть белеет, увидев свою черноту…

Каждый добрый конец помышляет о новом начале.
Каждый добрый –
отец
для тех,
кто рос без отцов.
…Не сплести километры любви в километры печали
Никогда
ни началу начал, ни концу всех концов.

17/18 февраля 2007г.

***

Сопят святые – разбиты сопатки.
Клином – клин.
Камень – косой,
чтоб травам буйно расти!
Вырваны крылья вместе с лопатками
из спин,
чтоб убиенных пешком до ворот довести.

За ценные вещи бесценный бывает повешен.
На фоне победы ничтожной бывает награда.
Пока целовали иконы, украли всех женщин…
Пока колотили челом, достучались до ада…

И дьявол у грешника тщетно просил сигарету –
Узревшие ад на земле и в аду – толстокожи…
Бескрылые ангелы бродят по белому свету,
Безрогие черти таращатся в чёрной прихожей…

Привыкшие к аду учились любить из под палки,
Жевали любовь к человеку, как старое просо…
Вместе с лопатками выдраны крылья… а жалко!..
Ни выправку мне не вернуть, ни согнуться вопросом…

18 февраля 2007г.

***

В этом мире сегодня кончается мир.
В этой жизни сегодня кончается смерть.
Если хочешь томиться – других не томи,
Если хочешь смириться, то нужно уметь…

Нужно так незаметно спустить рукава,
чтоб никто не заметил опущенных рук,
чтоб слоняться по свету, как чья-то молва,
исчезая из мыслей примерно к утру…

В этих днях – недосол,
а в судьбе – пересол,
на воротах – запор,
и в «очко» – перебор,
И куда ни ходил – ничего не нашёл,
Ничего не нашёл, кроме сплетен и ссор.

Каждый тамбур – кабак.
Каждый умный – дурак.
И на каждой спине – полоса от хлыста.
По медвежьим углам социальный бардак –
даже нету мостов, чтоб убиться с моста!

В этих ампулах выдохлись яд и вино!
Даже нет пистолета для выстрела в рот!
И попкорн не похрупать с друзьями в кино –
Нет ни фильмов толковых, ни тех, кто пойдёт…

В этом городе нет мусорных урн –
Мусор липнет к подошвам и душам людей.
В мозговом узле удавился Сатурн,
И теперь я никто! И теперь я нигде!

О, постройте коттедж
Из пропитых надежд!
О, постройте мне дом из забытой мечты!
Чтоб в какой-нибудь угол забросить суму,
Вы постройте хотя бы простую тюрьму!..

…в этом небе теперь
даже нет пустоты.
Пять шагов до звезды,
только нету звезды.

18 февраля 2007г.

Смех

Не смейся, дружище…
В грязи голенище –
Я круто увяз в серой жиже мозгов.
Испачкано платье.
Не смейся, приятель!
Я слишком уверовал в то, что везло.

Случается зло.
И случается подвиг.
Бывает, холопы диктуют богам!..
Прошу вас, не смейтесь, товарищ полковник!
Погон – не заплата,
Протез – не нога…

Вы думали, осень продлится настолько,
что эта война перебесится в драку?..
А в небе всё так же доносится: «Вольно!»,
А подлое эхо перечит: «В атаку!»

Гуляют по миру весёлые байки,
Блуждают по свету крылатые фразы…
Прошу вас, не смейтесь, герои-всезнайки!
Прошу вас, не смейтесь, друзья-водолазы!

Плюйтесь умами в колодцы и вёдра!
Лазайте в воду, как в голую душу!
Звенят ксилофонами хрупкие рёбра –
Дельфин и утопленник лезут на сушу!

Дельфин обезумел,
утопленник спятил,
а боги смеялись сквозь слёзы и ливень…
Не смейся, приятель!
Не смей,
Бога ради!
Им трудно понять, что они уже были!

Они поднимают тяжёлые гири
и грезят о грозах в своём океане!
Прошу вас, не смейтесь, товарищ-сатирик,
коль вы не сатир с костяными рогами!

Прошу вас, не смейтесь, властители века,
пока этот век не совсем уничтожен!
Давайте немножко поплачем от смеха,
и пусть посмеются все те, кто не может…

Не смейся, Великий.
Написаны книги,
а кто-то упорно изводит тетрадь…
Не нужно смеяться.
Давайте меняться!
Давайте хотя бы немножко страдать…

22 февраля 2007г.

Мякоть

…По квартире слоняется перекати-поле.
Строчки истошно скулят из конверта,
бросая свой голос на антресоли,
в боль изошедшего краской мольберта.

Бросая свой голос, как явную тщетность
в больную безъявь недобитого бреда,
как рвотная трусость в сортирную смелость
глядится, мечтая, что будет победа…

Потрачены дни на катарсис и высвист…
Потрачены пальцы на фигу в кармане…
Наверное, самый отпетый антихрист
Погряз в своей вере, как ёжик в тумане.

Исколотой кожи дешёвенький ситец –
Удел безнадёжно «торчащих» на музе.
А мне наплевать. Я герой-живописец,
Я – мякоть в большом мочегонном арбузе.

Я же не вышел ни словом, ни вдохом,
поэтому прячусь за свору тетрадок.
К тому же сейчас недостаточно плохо,
чтоб разглядеть в этом «плохо» достаток.

Если когда и случается чудо,
любовь – это ринг при отсутствии капы,
когда и на счастье не бьётся посуда,
и вилки к гостям не роняются на пол.

Когда розоватые тучи, как свиньи,
жрут сновидений сухие останки;
когда поезда отрывает от линий;
когда безутешно скулят полустанки…

Когда потолок так порочно-невинен,
что хочется падать в другой вертикали
и думать наивно, что ты не Калинин,
а просто осколочек лунной эмали.

…Чай всухомятку чаёвничал с богом,
А демон за шкафом душил свою робость.
Солнце вкатилось боулинг-болом…
Злой унитаз проглотил мою совесть…

3 марта 2007г.

***

Мне снились уродства…
Вчера и сегодня.
Декоративная преисподняя –
в каждой тлеющей сигарете –
ужас никотиновых адков…
Вчера и сегодня –
срань господня
и мельтешащие сукины дети
с поршнями гипертрофированных
кадыков.

И сатана в сутане из сатина,
и мёртвых идолищ вонючие куски –
всё затянулось никотинной тиной
зелёной заболоченной тоски.

Фаланги пальцев в мясорубке хрустнули.
Хрип щекочет простуженные гланды.
А у меня глаза такие грустные!..
В п..ду все эти антидепрессанты!

Помнишь,
как ты гнил в помойной яме
и писал об этом папе с мамой,
а они читали и дивились
твоему затейливому слогу?
Помнишь,
мы чудовищно напились
и со «скрытого» дозванивались к богу?
Помнишь, как ты сгнил до подбородка
и без глотки
не делилась водка
на глотки,
и ты зиял, но пил…
Пил и гнил.
И снова –
пил и гнил…

Всё ещё давлюсь табачным дымом,
дымом суперлёгкого Pall Mall`a…
Помнишь, мысль подохнуть молодыми
в сорок три внезапно зае…ла?

Помнишь, сорок пятою весною
резко расхотелось быть Звездою?

Помнишь, как на дате «сорок семь»
резко расхотелось БЫТЬ… совсем…

Помнишь,
пятьдесят четвёртым летом
я пытался стать большим поэтом,
ну а ты, прогнивший до глазниц,
в моей нафантазированной книге
подсчитывал количество страниц?
Помнишь, нам показывали «фиги»
ангелочки, не пустив в кабак,
т.к. мы не знали жеста «fuck»?..

Помнишь огромные грязные лужи,
и воспалённые ноздри двустволок,
и на прищепках висящие души,
синие от синяков и наколок?
Помнишь корявую девочку Ксюшу,
в которой ты видел красивую душу
и думал, мол, вырастет Ксюша большою
и станет ведущей реалити-шоу?
Помнишь, как слышал от собственной тени
предубежденье
о том, что ты гений?
Помнишь,
как льстивая тень растворялась
и гениальность не подтверждалась?

…О, как же зловонна гниющая память!
Пора вспоминать. –
Н
И
Ч
Е
Г
О
Н
Е
И
С
П
Р
А
В
И
Т
Ь…

21/22 апреля 2007г.

Ложнокожесть

Я рычу в нахальной будке.
Голова лежит в желудке -
Голод
голову
изгложет,
соком
высосет
висок...
Поры в коже
ложнокожих
расцвели, как незабудки.
Сипло лаю на прохожих
и ищу в себе резон.

Ложнокожим ненавистен
мой нахальный сип со свистом -
ложнокожих режут звуки
по бескожестям телец,
и они огромной кистью
перечёркивают будки,
где таятся голодухи
пустолаечных сердец.
Завтра будет
не до лая,
завтра мне - пешком до рая,
из зачёркнутого дома -
в нарисованную дверь...
Ложнокожий
ищет
кожу,
как решенье аксиомы,
говорит, что будка - злая,
что живёт в ней страшный зверь...
В этой будке деревянной
я - простуженный и странный...
Я совсем-совсем не страшный,
просто голоден...

Ну что ж!
Пусть я сделаюсь вчерашним,
всё равно я - постоянно
существующая сложность
для наращиванья кож.

Коматозный RAP

Тянет на злобу –
Решётки!
В кровь искусал намордник!
Брюхом подводной лодки
размазан подводный дворник.

Зарекаются сумки и тюрьмы
от тех,
кто не в меру умный.
Любовь такая большая! –
Агнцы от козлищ рожают
в североадском роддоме,
счастливые, как трамваи!
…я пребываю в коме,
В ё…ном Первомае…

В моём королевстве субботник!
Давай,
кто мышлением узок!
Ну же,
подводный дворник,
на дне –
вакханальный мусор!
Все –
на уборку днища!
Больше ударных рвений!
Вперёд,
агнцы и козлища
без правильных ударений!

В свинячьем бреду – по локоть!
От шконки земелькой веет…
Иногда хочется сдохнуть,
чтобы казаться живее…

5 марта 2007г.

***

Фрагментарный поэт
накарякал фрагмент,
Стихотворный фрагмент с недописанной строчкой,
чтоб найти несогласных с поставленной точкой,
чтоб умы несогласных сводились на нет…

А слова не звенят! –
Авторучки в крови!
Что вписать в этот плохо-
рифмованный
хокку?!
Допишите меня!
Мне не нужно любви!
Дайте лесенку строк! Я вскарабкаюсь к богу!

Но ссыхались слова,
и чесались носы,
и больные фантазии резали дактиль,
и вздымало надгробия в мокром асфальте
высотой, что касалась фрагмента звезды…

Кто теперь претендент
на такой монумент?
Здесь в поэтах-дописчиках бдят постаменты.
Но никто не допишет чужие фрагментны –
каждый в повести жизни всего лишь фрагмент.

19 февраля 2007г.

***

Ловили сонные слова
тоннелей старые калоши.
Улыбку пьяного святоши
волшебный сон нарисовал.

Размазав краску до ушей
и буквой «л» достроив брови,
изобразил тоску любови,
что тонет в пиале вещей.

Под песни пышнотелых нимф,
одетый в запахи календул,
я совершил побег в легенду
и был расстрелян, словно миф.

Я не был в книжки занесён.
Текли года, менялись лица.
Я был забыт, как небылица,
но продолжался чудный сон,

где я себя искал себе
в непостижимости столетий
и мчался на велосипеде
по святорусской синеве.

Прервав морфеевый мотив,
кручу прокрученную ленту –
я просыпаюсь, и в легенду
врывается оживший миф.

3 сентября 2006г.

***

Сотвори себе кумира! -
Пусть он будет твоим творением!

Если творение
достойно восхищения,
значит можешь считать себя гением...

Сочинил я…

Безответности песенку нежно и грустно сложил я когда-то –
Безответность сбылась, безответность случилась недавно со мною…
Нет!.. не нужно судить! Нет!.. не нужно влюблять непредвзято
Ту, которая в скорости станет, должно быть, чужою женою.

Непорочности песенку выдумал, но расплескались, представьте, чернила…
Непорочность порочностью клякс обозначилась в синие пятна.
Не заставить любить! Ведь она никогда бы меня не любила...
Всё пойму!.. но она… но она мне совсем непонятна.

Сочинил я когда-то себя – безответности той непорочность,
Безответности той, от которой ошрамлены любящих лица…
Я пронзительной строчкой себя и других проверяю на прочность.
Я себя сочинил. И теперь – ни разбить, ни разбиться…

Разрушен...

Разрушен...
в the end...
и как будто отныне
я въеден в капканы облаянных лун -
наивный кастрат, что мечтает о сыне,
изъеденный правдой хронический лгун.

Разрушен...
цинично размазан по стенке
последствием насморков, стычек и слёз,
как все хромоногие самооценки,
которые кто-то воспринял всерьёз.

Разрушен
собой,
как воистину божий,
простите за скепсис, но всё же - продукт.
Своим же ничтожеством весь изничтожен
не вышедший рожей и свежестью фрукт.

Себя ободряя плевком на ладошку,
иду разрушать созиданью во гнев:
разрушен не весь, а как будто немножко,
еле заметно! и то - не для всех!..

И всё же разрушен! До буковки в стиле...
Залапан, как архи, нашедший приют.
Велосипед в колесо превратил ли?
Или из пряника вылепил кнут?

Бестыжие стужи и морево мрака!
Опять, как и прежде, дерьмо - не рубин...
Разрушен,
убит,
как больная собака,
в одной из глубоких вселенских морщин...

К чему уповать на тебя, Божья Матерь,
и истово выть подыконовый бред?..
Теперь мне икона -
могилокопатель,
свечные мерцания -
кордебалет.

Не в каждом "О, Господи!" глас богомольца,
Но в каждом дебюте - прощальный концерт.
Мне струны сегодня - сатурновы кольца.
Я открываю
Крушение Лет.

***

…А у паутин – арахнофобия,
а от эфиров выдохлись цветы.
Редким людям – редкие надгробия,
частым людям – частые кресты.

Ты в цементный макинтош укуталась,
удавилась галстуком луча –
ты давно сама в себе запуталась,
ты давно сама себе печаль…

Ты сотни раз закидывала удочку
В лысые влагалища святынь.
…Уши тишины свернулись в трубочку.
Треснуло надгробие. Аминь.

31/1 сентября 2006г.

***

Замолви обо мне хотя бы пару слов.
Одну мою весну припомни парой песен…
А знаешь ли, мой друг, ведь мир не так уж тесен,
когда глядишь на мир, спускаясь с облаков!..

Посмейся за меня хотя бы пару лет!
Влюбляйся за меня в девчачью обнажённость!
И пусть лишит ума твоя умалишенность
холодные рассудки на карточном столе!

Прочти хотя бы треть того, что я принёс,
найдя черновиков бесформенные кипы!
И выпей всё вино, какое я не выпил!
И досмотри моё, приснившееся вскользь!..

И жизни без столбов – столбами застолби,
чтоб столбенеть столбом, столетья провожая!
И ту мою Любовь, которая Большая,
найди и долюби! Найди и долюби!

Ну, а когда Её ты встретишь у столов,
которые накрыты радушными врагами,
врагам, и Ей, и тем, кто с нами и не с нами,
замолви обо мне хотя бы пару слов!

И пусть они кричат о чье-то там вине!
И пусть они рычат, и плачут, и смеются!
…А знаешь ли, мой друг, как хочется вернуться
на пару слов, что ты замолвишь обо мне!..

26/27 февраля 2007г.





Солнце-мандарин

Закатным фиолетом офиолечен клён.
Я счастлив и безумен! Я болен! - я влюблён!
Ты - в сотовых ячейках квартирных адресов…
Дрожат луна и солнце, как чашечки весов!
Я для тебя рисую картину из картин,
Где катится по небу огромный мандарин!
В единственный глазище смеётся фонарю!
…И этот фрукт сочнейший тебя я подарю!
Я облачной сгущёнкой твой кофе подслащу,
Как «золотым наливом» луною угощу!
И станет пульс стабильней, дыхание ровней…
И будешь ты смеяться над шалостью моей!


Дуралей

Не хожу дрова колоть, не пишу принцессам писем,
Королю челом не бью, на религию плюю,
не хочу закон блюсти - дураку закон не писан,
в принципе, я безобидный, но коль вывести - убью!
Раньше в балалайку брякал, пел похабные куплеты,
Крыл царей отборным матом да сморкался на господ,
Всё катался на печи вкривь да вкось по белу свету,
а теперь в тоске-печали я уже который год.
Эх, заморская царица дурье сердце охмурила!
Остолопью душу-шапку износила всю зазря!
А теперь - хоть волком вой! Снаряжу-ка я кобылу,
присобачу к ней телегу и поеду за моря!
Я красиво говорить, право слово, не умею,
женихов у ней навалом, но посмотрим, чья возьмёт!
Пусть кричат ей о любви и втирают ахинею,
я дурак, а, как известно, дуракам всегда везёт!

Царевне

Протекла по кронам высь незатейливо и мутно,
Синей капелькой чернильной по ладони расползлась.
В заточении томишься, где темно и неуютно.
Отыщу коня степного и дерзну тебя украсть.
Кто там, в этой башне? Змий ли? Аль кощейское отродье?
Аль дурак какой безумный? Аль пахан какой блатной?
Может быть, всего и страху - пугалище в огороде
Или бешеный садовник с деревянной булавой!
Кто бы ни был там, поверь мне, я тебя спасу, царевна!
Мне не нужно за спасенье ни полцарства, ни монет!
Я спасу тебя, а после обвенчаемся, наверно…
Ну а нет, так просто вместе встретим утренний рассвет.

Письмо из лунной тюрьмы

Что бесшабашному мне?
Спичку, чинарик, да браги…
Я заключён на Луне
В лунной холодной тюряге.
Убогим окурком BS
Дымлю в голубое окошко.
И звёзды сползают с небес
На тоненьких остреньких ножках.
Ну, вот… свирепеют поля…
Меняю талоны на литер.
Мне так надоела Земля!
Хочу на гигантский Юпитер.
Магнитное поле сквозит
Смертельным ядром водорода…
А я, межпланетный бандит,
Сижу под надзором уродов.
Смеётся трёхглазый конвой
И щупальцем лезет в окошко…
Я скоро увижусь с Тобой…
До встречи осталось немножко.


Несчастная любовь Графа Дракулы


"Сюжета несменная фабула"
стал -
"трансильванская лапочка"! -
Ужаснейший
граф Дракула
влюбился в Красную Шапочку!
Влюбился!
Железно!
Намертво!
Любовь - что хватка бульдожья.
Сменил объектив кинокамеры
на слякоть и пыль придорожную.
Пока от гормонов он бесится,
Любви надышавшись до одури,
За неуплату поместьице
Кинопродюссерам продали.
Когда же Шапочку мамонька
Послала к старухе с гостинцами,
Из Волка, злодея проклятого,
Всю кровь он до капельки высосал!
Чтоб псина презренная девочку
за семьдесят вёрст не унюхала!
Чулочки и юбочку в клеточку
Стянуть чтобы даже не думала!
Загрыз и зарыл под берёзами.
И сердце, когда-то остывшее,
стучало! Больное и слёзное!
Стучало! Большое! Ожившее!
И он забывал о поклонницах,
о конкурентноспособности,
страдая проклятой бессонницей,
живя, будто бы в невесомости!
И бледные щёки бескровные
Приняли цвет нежно-розовый...
И что-то красивое, новое -
Чувства немножечко поздние...
Однажды, собравшийся с силами,
с букетом апрельских подснежников,
пришёл, еле вымолвил:
"Милая!
Любимая!
Добрая!
Нежная!.."
С любовью играла, беспечная...
Ему же хотелось повеситься...
Букетик апрельских подснежников
Небрежно швырнула на лестницу...
От петли, на шее затянутой,
Мёртвому легче не станется.
Отвергнутый в девичьей памяти
надолго, увы, не останется...
Ему оставалось надеяться.
Влюблённый живёт лишь надеждами.
И только на серенькой лестнице
Лежат и не вянут подснежники.


Кладбище одуванчиков


Почему же ты плачешь, крошечка-зайка,
Моя нежная девочка с глазками - в лёд?
Я рассыпался, словно смешная мозаика,
И никто меня заново не соберёт…
Извини, иногда даже время не лечит,
Лишь колотит на сердце гравюрками грусть.
Грёзы пели, что я бесконечен и вечен.
Я не вечен, родная! Я уже не вернусь!
В златомордых церквях, иль в прокуренном баре,
Иль в печатных значках привокзальных газет
Красота моя - твой прошлогодний гербарий
Да просроченных туч голубое безе.
Развевался июльских ветров сарафанчик,
Всё кружил да кружил! Всё летал да летал!
Зацветал одуванчик. Облетал одуванчик.
А потом - умирал, умирал, умирал…
А пока я дышу уголёчками света,
В неземное тебя на земле облачу,
Вытру слёзоньки алым платочком рассвета
И, целуя тебя, облечу… облечу…


***
Замолви обо мне хотя бы пару слов.
Одну мою весну припомни парой песен…
А знаешь ли, мой друг, ведь мир не так уж тесен,
когда глядишь на мир, спускаясь с облаков!..
Посмейся за меня хотя бы пару лет!
Влюбляйся за меня в девчачью обнажённость!
И пусть лишит ума твоя умалишенность
холодные рассудки на карточном столе!
Прочти хотя бы треть того, что я принёс,
найдя черновиков бесформенные кипы!
И выпей всё вино, какое я не выпил!
И досмотри моё, приснившееся вскользь!..
И жизни без столбов - столбами застолби,
чтоб столбенеть столбом, столетья провожая!
И ту мою Любовь, которая Большая,
найди и долюби! Найди и долюби!
Ну, а когда Её ты встретишь у столов,
которые накрыты радушными врагами,
врагам, и Ей, и тем, кто с нами и не с нами,
замолви обо мне хотя бы пару слов!
И пусть они кричат о чье-то там вине!
И пусть они рычат, и плачут, и смеются!
…А знаешь ли, мой друг, как хочется вернуться
на пару слов, что ты замолвишь обо мне!..


***
В каждом тулупе есть место, подшитое скупо.
Порвали - и ладно. Приладить заплату - накладно...
Музы талантов уходят бездарно и глупо...
Да и таланты уходят подчас бесталантно...


Произведение вошло в лонглист конкурса. Номинатор - Дом Ильи
© Михаил Калинин. Во мне умирает  поэт
15.04.11. ФИНАЛИСТЫ конкурса-акции "РУССКИЙ ХАРАКТЕР: НОВЫЙ ВЗГЛЯД" (публицистика) - в рамках Илья-премии:: 1. Кристина Андрианова (Уфа, Башкирия). По дороге к надежде, записки. 2. Вардан Барсегян (Новошахтинск, Ростовская область). Русский дух, эссе. 3. Оксана Барышева (Алматы, Казахстан). Верность родному слову, эссе. 4. Сергей Баталов (Ярославль). Воспитание характера, статья. Уроки рыбьего языка, или Дао Иванушки-дурачка, эссе. 5. Александр Дудкин (Маза, Вологодская область). Болезнь роста. Лишь бы не было войны. Бессмысленная беспощадность. Коллективизм индивидуалистов, заметки. 6. Константин Иванов (Новосибирск). Конец русского характера, статья. 7. Екатерина Канайкина (Саранск, Мордовия). Русский характер, эссе. 8. Роман Мамонтов (Пермь). Медный разрез, эссе. 9. Владимир Монахов (Братск, Иркутская область). Доморощенная сказка про: русское "можно" и европейское "нельзя", эссе. 10. Евгений Писарев (Тамбов). Зал ожидания, заметки. 11. Дмитрий Чернышков (Бийск, Алтайский край). Спаситель №25, эссе. 12. Галина Щекина (Вологда). Размышления о русском характере, рассказы. Конкурс проводится Фондом памяти Ильи Тюрина, журналом "Журналист" и порталом для молодых журналистов YOJO.ru. Окончательные итоги конкурса будут подведены в Москве 14-15 мая 2011 года – в рамках литературных чтений "ИЛЬЯ-ПРЕМИЯ: ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ".


ПРОЕКТЫ ЛИТО.РУ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ: Современная литература в Интернете
РУССКИЙ ЭПИГРАФ
Литературный конкурс "БЕКАР"
Имена Любви
Сатирикон-бис
Дорога 21
Шоковая терапия

Кипарисовый ларец
Кирилл Ковальджи
Памяти А.И.Кобенкова
Дом Ильи




 

© Фонд памяти Ильи Тюрина, 2007. © Разработка: Алексей Караковский & студия "WEB-техника".